Литературный портал


Современный литературный портал, склад авторских произведений
Содержание 1
You are currently browsing the весна category

Молодая душа

  • 23.05.2017 23:37

Новобрачная душа.
Был вечер, я и мой старый знакомый кот Василька сидели на ветки старого и мудрого дуба, оба в духе не в чём не бывало смотрели на чарующе играющий вечерняя заря. Василий был старым потрёпанным жизнью котом, он прижавшись сидел близко со мной. Я посмотрел на него, он был грязнуля клочками была вырвана шерсть и не было одного глазищи. Но я любил и уважал этого кота. Однажды пришлось отражать его от стаи бродячих собак. Но домой брать я его не мог у меня аллергия на кошек. Благодаря этому я построил ему домик на улице и каждый день выходил его содержать. Общение с этим котом на улице не приносило ми дискомфорта, и я даже брал его на руки. И вот сим вечером обласканные весенним ветерком на дереве сидели банан несчастных, всё внутри меня было похоже на сего несчастного изуродованного кота. Мне казалась что он понимает меня, я взглянул ему в шары, его исцарапанная морда всем видом давала знать, что-что он со мной и разделяет мою боль. Родственная внутренний мир. В это момент меня раздирали эмоции, создавалась ощущение что-то моё сердце обливается теплой алой кровью, моя кумпол с минуты на минуту даст трещину, мой голос боли и отчаяния вырвется открыто и меня услышит весь город. Меня мучает это чувство, признание происходящего сводила меня с ума. Но мой маленький обтрепанный жизнью друг словно всё это понимал. Страшное нежная страсть любовь, но есть вещи куда более страшнее. Так состояние, когда ты на грани и твоему мысленному взору предстаёт осмысление что ты больше не увидишь эти чарующие впредь до глубины души глаза, не услышишь искрящейся радостный хиханьки да хаханьки, который наполнял тебя лаской и желанием, а эти волосы, их нежно-золотистый оттенок мягко переливающейся под игривыми лучами солнца, а та руководитель, частью который ты был. Но в голове звучала самые страшные строки с стихотворения Эдгара Аллана По «Больше не когда». В оный момент я испытывал страх и тоску. Моя голова не произвольно опустилась над старым котом и одна за другой начали доносить солёные и прозрачные слёзы, но мой верный друг приставки не- обращал на них никакого внимания принимая это ровно данность. Каждая минута которой отводилась роль лекаря в какие-нибудь полгода больше подогревала боль «Больше не когда» крутилось у меня в голове бессистемно с счастливыми моментами наших отношений. Поглаживая кота, я вспоминал отличаются как небо и земля хорошие моменты моей жизни, но это не могло полить в сравнение с тем завораживающим ужасом, который происходил сейчас со мной в глубине. Внезапно я вспомнил о письме, я написал его сегодня с утра, я полез в близкий обшарпанный портфель и достал его. Надеюсь его прочитают. Поуже темнеет последние тени сливаются с общей темнотой, холодает. Идет Василий тебе пора произнёс я в слух подталкивая кота который бы прогнать его с ветки. Ну и мне пора, шары налились слезами. Аккуратно опираясь на ствол старого могучего дуба, я встал возьми ветку ногами, немного замерев вдохнув свежий аромат дальше дождя. Ну всё пора подумал я про себя, моё ни гласа ни воздыхания превратилось в всхлипывание и рыдание, боль и страдания, только боль и мучение были во мне. И вот я делаю шаг вперёд, соскользнув с ветки я повис крохотку ниже, верёвка всё сильнее стягивала мою пульсирующую шею, я почувствовал, наподобие напряжение охватывает всю мою голову. Страх переполнил меня раньше глазами пронеслись все моменты моей жизни. И вот я бери гране в глазах темнеет, тела стало обмякать, а шея перестала трепыхать. На улице было уже темно, весенняя прохлада окутывала ночной городок. В саду на старом дубе нашла своё последнее жилище и утешение, изуродованная как старый дворовой кот, молодая стать.

Содержание 2

Ты просыпаешься

  • 15.02.2017 12:14
Фото: Pasha Ivanchenko
Фотка: Pasha Ivanchenko

В утреннем воздухе города вдруг улавливается фимиам костра, и ты ведешь носом, как старая собака, безвыгодный боясь холода в легких, который – вдруг – из обжигающего превращается в неуставший, долгожданный, почти морской. Глаза начинают видеть больше, с жадностью впитывая каждый случайный цвет – и разрозненные пятна выстраиваются в стройную мозаику древних узоров.

Чьи-в таком случае красные ботинки, белые торчащие волосы, шарф небесной лазури – качество кодирует пробивающуюся из-под асфальта пульсацию надвигающегося Марфа, и ледяная глазурь тротуарной плитки превращается в стекло, под которым прячутся зимние «секретики» – потерянные пуговицы, монеты и бусины, серебряная соцветие, маленький медный ключ от тяжелого сундука.

Ил.: Josephine Grundy
Ил.: Josephine Grundy

Твоя милость просыпаешься, когда замечаешь, как музыка в твоих наушниках красиво в такт меняющимся сигналам светофора, секундам на табло в дорога), писку кассовых лент и подмигивающим лампочкам натужно кряхтящих лифтов. Опускаешь бежим с кровати и чувствуешь тепло линолеума. Кто-то громко кашляет, прочищая глотка и нос, и в туалетной вентиляции слышно, как где-так играет «Жизнь в розовом цвете» – La vie en rose.

Ты просыпаешься, и, наплевав возьми запреты врачей, делаешь себе горячий кофе с молоком и двумя ложками сахара. Всенепременно крепкий, обязательно на крутом кипятке, в черной пузатой кружке: времена в комнате сворачивается в жгуты, а стрелки на часах останавливаются с уважения к вечности.

Я открываю окно. Смотрю, как от неба отваливается кусочек – и вследствие открывшуюся щель-трещину в мир врывается первый луч рассветного солнца. Прошел слух, из таких кусочков получаются отличные амулеты. Мне а просто нравится, что тьма отступает – эта черная колдунья тоже чего-то боится.

Я делаю музыку громче. Белые тюльпаны получи и распишись моем столе в бутылке из-под молока набухли, только так и не распустились. Где-то там начинается течение сока в деревьях,  и сумасшедшие небесные рыбы тычутся тупыми мордами в тугие и плотные облака, выбивая изо них остатки снега.

По пятницам город пересаживается в тачанка, шифрует послания, ставит песни, в которых что ни ажур, то о любви. Каи и Герды ищут друг друга, а находят похождения, пьют неразбавленный виски в надежде встретиться и обняться. За каждым поворотом – согласно ужасно красивой истории, и пропущенные звонки значат так в избытке. Бармены скучают и до блеска натирают бокалы. В последних отражаются звезды, и коктейли с ними получаются здоровее, а утра – несчастнее.

Кто-то целует чью-то щетину, впивается ногтями в спину, который-то – сползает по стенке в ванной в немой истерике. И в таковой момент – тоже просыпается, рассыпается, разваливается на куски. Для бетонных перекрытиях проступает вода, туман сжирает указатели, в туннеле скрывается крайний поезд.

Ты просыпаешься всегда внезапно, как будто в комнате включили отсвет, и внутреннее кино не успевает закончиться. Еще вчера были мысли удавиться от тоски – а сегодня ты находишь себя на кухне в муке и пудре, и липкая дрожжевая гнида в твоих руках становится нежнейшим шелковым тестом, которое (до одуряюще пахнет, что в него хочется зарыться носом. Прованское) масло, какао, корица, сахар – все это щедро смешать, выложить сверху раскатанный пласт, посыпать орехами, изюмом, сушеной клюквой, скрутить в окорок – и в духовку. Чтобы все потекло и растаяло, и превратилось в реки шоколада, и пузырилось, и пригорало, а тебе желательно петь и танцевать –

так «самой холодной зимой я узнал, ась? внутри меня — непобедимое лето…» (Альбер Камю).

Твоя милость просыпаешься, когда жвачка из старых мыслей в твоей голове заменяется сверху освобождающую тишину. Тебе становится просто интересно быть в этом мире, невыгодный стараясь его переделать под себя, – пусть катится в своих колесиках, поворачивается к тебе лучшими своими людьми, пихает в спину, благо считает, что ты отстаешь, либо – позволяет отстать и «сгореть билетам», открывает тебе домашние тайны, плетет свои ниточки: одну ниточку тебе, вторую – ему, а чисто здесь вы встретитесь и пойдете дальше вместе, взявшись вслед за руки,

не расставаясь.

И как бы сильно ты ни заплутала, ни потерялась в лабиринтах зимы, твоя милость всегда стоишь перед большой картой с надписью YOU ARE HERE, равнострелка от нее указывает прямо туда, под ребра. Приставки не- под твои, а на те, из одного из которых – твоя милость…

Так что давай – просыпайся. Находи свою страсть, свою силу. Разжигай сверкание. Помни: непобедимое лето. 

Кокон хорош, когда он далеко не становится могилкой. А то набегут людишки с венками, начнут причитать, с(по)хватиться, какая хорошая ты была – а ты «не была», твоя милость есть, понятно?

Ты просыпаешься.
Ты просыпаешься.

Ольга Примаченко — gnezdo.by

Писание Ты просыпаешься впервые появилась Собиратель звезд.