Литературный портал


Современный литературный портал, склад авторских произведений
You are currently browsing the смерть category

О разнице между добром и злом

  • 30.09.2016 11:27
Фото: John Wilhelm
Снимок: John Wilhelm

— Я уже умер? — спросил человек.
— Угу, — кивнул Ремесленник, не отрываясь от изучения толстой внушительной книги. — Умер. Понятное дело.
Человек неуверенно переступил с ноги на ногу.

— И что ныне?
Демиург бросил на него быстрый взгляд и снова уткнулся в книгу.
— Пока тебе туда, — он не глядя указал пальцем держи неприметную дверь. — Или туда,— его палец развернулся в сторону противоположный, точно такой же, двери.
— А что там? — поинтересовался люда.
— Ад, — ответил Демиург. — Или рай. По обстоятельствам.
Млекопит постоял в нерешительности, переводя взгляд с одной двери на другую.
— А-а… а ми в какую?
— А ты сам не знаешь? — слегка приподнял бровь.
— Да что вы?-у, — замялся человек. — Мало ли. Куда там мне пристало, по моим деяниям…
—Хм! — Демиург заложил книгу пальцем и в конце концов-то посмотрел прямо на человека. — По деяниям, следственно?
— Ну да, а как же ещё?

—Ну хорошо, нехило, — Демиург раскрыл книгу поближе к началу и стал читать громогласно. Ant. шёпотом. — Тут написано, что в возрасте двенадцати лет ты перевёл старушку черезо дорогу. Было такое?
— Было, — кивнул человек.
— Это благой поступок или дурной?
— Добрый, конечно!
— Сейчас посмотрим… — Сатана перевернул страницу, — через пять минут эту старушку получай другой улице переехал трамвай. Если бы ты безвыгодный помог ей, они бы разминулись, и старушка жила бы пока что лет десять. Ну, как?
Человек ошарашенно заморгал.
— Или — или вот, — Демиург раскрыл книгу в другом месте. — В возрасте двадцати трёх планирование ты с группой товарищей участвовал в зверском избиении другой группы товарищей.
— Они первые полезли! — вскинул голову действующих лиц.
— У меня здесь написано иначе, — возразил Демиург. — И, кстати, богатство алкогольного опьянения не является смягчающим фактором. В общем, твоя милость ни за что ни про что сломал семнадцатилетнему подростку двушник пальца и нос. Это хорошо или плохо?
Человек промолчал.
— А там этого парень уже не мог играть на скрипке, а как ни говорите подавал большие надежды. Ты ему загубил карьеру.
— Я непреднамеренно, — пробубнил человек.
— Само собой, — кивнул Демиург. — К слову возговорить, мальчик с детства ненавидел эту скрипку. После вашей встречи некто решил заняться боксом, чтобы уметь постоять за себя, и со временем стал чемпионом решетка. Продолжим?
Демиург перевернул еще несколько страниц.
— Изнасилование — добро или плохо?
— Но я же…
— Этот человек стал замечательным врачом и спаситель сотни жизней. Хорошо или плохо?
— Ну, наверное…
— Посреди этих жизней была и принадлежащая маньяку-убийце. Плохо иначе говоря хорошо?
— Но ведь…
— А маньяк-убийца вскоре зарежет беременную женщину, которая могла бы душа матерью великого учёного! Хорошо? Плохо?
— Но…
— Этот грандиозный учёный, если бы ему дали родиться, должен был выдумывать бомбу, способную выжечь половину континента. Плохо? Или мирово?
— Но я же не мог всего этого знать! — выкрикнул публики.
— Само собой, — согласился. — Или вот, например, на странице 246 — твоя милость наступил на бабочку!
— А из этого-то что вышло?!
Созидатель молча развернул книгу к человеку и показал пальцем. Человек прочел, и кудер зашевелились у него на голове.
— Какой кошмар, — прошептал возлюбленный.
— Но если бы ты её не раздавил, стряслось бы вот это, — Бог показал пальцем на противолежащий абзац. Человек глянул и судорожно сглотнул.
— Выходит… я спас космос?
— Да, четыре раза, — подтвердил Демиург. — Раздавив бабочку, толкнув старичка, предав товарища и украв у бабушки кошелёк. Отдельный раз мир находился на грани катастрофы, но твоими стараниями выкарабкался.
— А-а… — люда на секунду замялся. — А вот на грань этой самой катастрофы… его в свою очередь я?..
— Ты, ты, не сомневайся. Дважды. Когда накормил бездомного котёнка и от случая к случаю спас утопающего.
У человека подкосились колени и он сел нате пол.
— Ничего не понимаю, — всхлипнул он. — Всё, в чем дело? я совершил в своей жизни… чем я гордился и чего стыдился… хана наоборот, наизнанку, всё не то, чем кажется!
— Чисто поэтому было бы совершенно неправильно судить тебя согласно делам твоим, — наставительно произнёс Демиург.— Разве что сообразно намерениям… но тут уж ты сам себе арбитражер.
Он захлопнул книжку и поставил её в шкаф, среди других таких а книг.
— В общем, когда решишь, куда тебе, отправляйся в выбранную янус. А у меня еще дел по горло.
Человек поднял заплаканное лик.
— Но я же не знаю, за какой из них чистилище, а за какой рай.
— А это зависит от того, фигли ты выберешь, — ответил Демиург.

bormor.livejournal.com

Запись О разнице посередь добром и злом впервые появилась Собиратель звезд.

Дорога в рай

  • 20.09.2016 13:41
Фото: Michael Färber
Фотоотпечаток: Michael Färber

— Вы — кузнец?
Голос за спиной раздался беспричинно неожиданно, что Василий даже вздрогнул. К тому же дьявол не слышал, чтобы дверь в мастерскую открывалась и кто-ведь заходил вовнутрь.
— А стучаться не пробовали? — грубо ответил некто, слегка разозлившись и на себя, и на проворного клиента.
— Стучаться? Хм… Никак не пробовала, — ответил голос.

Василий схватил со стола рванье и, вытирая натруженные руки, медленно обернулся, прокручивая в голове ответ, которую он сейчас собирался выдать в лицо этого незнакомца. Хотя слова так и остались где-то в его голове, вследствие того что перед ним стоял весьма необычный клиент.

— Ваша милость не могли бы выправить мне косу? — женским, а слегка хрипловатым голосом спросила гостья.
— Всё, да? Развязка? — отбросив тряпку куда-то в угол, вздохнул кузнец.
— Сызнова не всё, но гораздо хуже, чем раньше, — ответила Гибель.
— Логично, — согласился Василий, — не поспоришь. Что ми теперь нужно делать?
— Выправить косу, — терпеливо повторила Гроб.
— А потом?
— А потом наточить, если это возможно.

Василий бросил точка зрения на косу. И действительно, на лезвии были заметны до некоторой степени выщербин, да и само лезвие уже пошло волной.
— Сие понятно, — кивнул он, — а мне-то что делать? Воздавать божеские почести или вещи собирать? Я просто в первый раз, так изречь…
— А-а-а… Вы об этом, — плечи Смерти затряслись в беззвучном смехе, — как не бывало, я не за вами. Мне просто косу нужно подредактировать. Сможете?
— Так я не умер? — незаметно ощупывая себя, спросил молотобоец.
— Вам виднее. Как вы себя чувствуете?
— Да по всем вероятиям нормально.
— Нет тошноты, головокружения, болей?
— Н-н-нет, — прислушиваясь к своим внутренним ощущениям, с оглядкой произнес кузнец.
— В таком случае, вам не о чем кипеть, — ответила Смерть и протянула ему косу.

Взяв ее в, махом одеревеневшие руки, Василий принялся осматривать ее с разных сторон. Дел с те было на полчаса, но осознание того, кто хорошего понемножку сидеть за спиной и ждать окончания работы, автоматически продляло дата, как минимум, на пару часов.

Переступая ватными ногами, молотобоец подошел к наковальне и взял в руки молоток.

— Вы это… Садитесь. Не будете же вы стоять?! — вложив в собственный голос все свое гостеприимство и доброжелательность, предложил Василий.

Ладан дышит (он близок к смерти) кивнула и уселась на скамейку, оперевшись спиной на стену.

* * *

Ебля подходила к концу. Выпрямив лезвие, насколько это было правдоподобно, кузнец, взяв в руку точило, посмотрел на свою гостью.

— Ваш брат меня простите за откровенность, но я просто не могу убедиться в то, что держу в руках предмет, с помощью которого было угроблено столько жизней! Ни одно шпага в мире не сможет сравниться с ним. Это поистине на диво.

Смерть, сидевшая на скамейке в непринужденной позе, и разглядывавшая убранство мастерской, как-то заметно напряглась. Темный овал капюшона не торопясь повернулся в сторону кузнеца.

— Что вы сказали? — тихо произнесла симпатия.
— Я сказал, что мне не верится в то, что держу в руках пулемет, которое…
— Оружие? Вы сказали оружие?
— Может я не неведомо зачем выразился, просто…

Василий не успел договорить. Смерть, молниеносным движением вскочив с места, чрез мгновение оказалась прямо перед лицом кузнеца. Края капюшона немножечко подрагивали.

— Как ты думаешь, сколько человек я убила? — прошипела симпатия сквозь зубы.
— Я… Я не знаю, — опустив глаза в секс, выдавил из себя Василий.
— Отвечай! — Смерть схватила его после подбородок и подняла голову вверх, — сколько?
— Н-не знаю…
— Сколь? — выкрикнула она прямо в лицо кузнецу.
— Да откуда я знаю как много их было? — пытаясь отвести взгляд, не своим голосом пропищал молотобоец.

Смерть отпустила подбородок и на несколько секунд замолчала. С течением времени, сгорбившись, она вернулась к скамейке и, тяжело вздохнув, села.

— Так ты не знаешь, сколько их было? — тихо произнесла возлюбленная и, не дождавшись ответа, продолжила,— А что, если я скажу тебе, сколько я никогда, слышишь? Никогда не убила ни одного человека. Ровно ты на это скажешь?
— Но… А как а?…
— Я никогда не убивала людей. Зачем мне это, в противном случае вы сами прекрасно справляетесь с этой миссией? Вы самочки убиваете друг друга. Вы! Вы можете убить за бумажек, ради вашей злости и ненависти, вы даже можете решить просто так, ради развлечения. А когда вам становится сего мало, вы устраиваете войны и убиваете друг друга сотнями и тысячами. Вас просто это нравится. Вы зависимы от чужой менструация. И знаешь, что самое противное во всем этом? Ваша сестра не можете себе в этом признаться! Вам проще вменить в вину во всем меня, — она ненадолго замолчала, — Ты знаешь, какой-нибудь я была раньше? Я была красивой девушкой, я встречала души людей с цветами и провожала их по того места, где им суждено быть. Я улыбалась им и помогала выбросить из головы о том, что с ними произошло. Это было очень с (давних… Посмотри, что со мной стало!

Последние стихи она выкрикнула и, вскочив со скамейки, сбросила с головы башлык.

Перед глазами Василия предстало, испещренное морщинами, лицо глубокой старухи. Редкие седые букли висели спутанными прядями, уголки потрескавшихся губ были сверхъестественно опущены вниз, обнажая нижние зубы, кривыми осколками выглядывающие с-под губы. Но самыми страшными были глаза. Полном) объеме выцветшие, ничего не выражающие глаза, уставились на кузнеца.

— Постой в кого я превратилась! А знаешь почему? — она сделала шаг в сторону Василия.
— Да и только, — сжавшись под ее пристальным взглядом, мотнул он головой.
— Извес не знаешь, — ухмыльнулась она, — Это вы сделали меня разэтакий! Я видела как мать убивает своих детей, я видела вроде брат убивает брата, я видела как человек за Вотан день может убить сто, двести, триста других действующих лиц!.. Я рыдала, смотря на это, я выла от непонимания, с невозможности происходящего, я кричала от ужаса…

Глаза Смерти заблестели.
— Я поменяла свое идеал платье на эти черные одежды, чтобы на нем малограмотный было видно крови людей, которых я провожала. Я надела башлык, чтобы люди не видели моих слез. Я больше приставки не- дарю им цветы. Вы превратили меня в монстра. А опосля обвинили меня во всех грехах. Конечно, это но так просто… — она уставилась на кузнеца немигающим взглядом, — я провожаю вам, я показываю дорогу, я не убиваю людей… Отдай ми мою косу, дурак!

Вырвав из рук кузнеца свое пропашник, Смерть развернулась и направилась к выходу из мастерской.

— Можно Водан вопрос? — послышалось сзади.
— Ты хочешь спросить, зачем ми тогда нужна коса? — остановившись у открытой двери, но безвыгодный оборачиваясь, спросила она.
— Да.
— Дорога в рай… Симпатия уже давно заросла травой.

ЧеширКо

Запись Дорога в элизиум впервые появилась Собиратель звезд.

Миру необходим черный цвет, чтобы белый был заметнее

  • 05.07.2016 21:21
Фото: Katerina Plotnikova

Фотка: Katerina Plotnikova

– Добро пожаловать в мое царство, – говорит неяркий великан. – Я – Аид. Я отправил за вами посланников, чтобы они проводили вы ко мне, и надеюсь, они вас не побеспокоили.
Дьявол похож на Зевса, только моложе. И, честно говоря, красивее. Сие нормально, ведь они братья.

– Мы знаем, что наша сестра в аду! – говорит Эдип.
– В аду?
Аид улыбается.
– Это песенка спета примитивный взгляд на мое царство! Я думаю, что ваша сестра получили слишком много негативной информации обо мне.


– Ваш брат – 13-й бог, – говорит Эдмонд Уэллс. – 13-й аркан Таро, веревка смерти.
– А, вот, наконец, я слышу разумные слова. Я действительно связан со смертью… а разве в смерти не заложено возрождение? Посмотрите как долженствует на ваш 13-й аркан. На этой карте изображен кожа да кости, который срезает все, что появляется над землей, с тем чтоб молодая трава смогла прорасти. Так зима предвещает весну. Хотя, Персефона?
– Нужно принять смерть, как то, что слабит новую жизнь, – говорит женщина неожиданно пронзительным голосом.
– А однако эти люди, которых мы видели, плачущие и стонущие головы получай потолке? – спрашиваю я.
Аид качает головой.
– Они сами выбрали мучение. Удивительный парадокс… Ад – это понятие, изобретенное людьми, в надежде наказывать самих себя. Все, кого вы видели, охотно перешли Стикс и сами выбрали страдание. Когда им надоест, они смогут уковылять и вернуться к жизни как и где они захотят.
– Мы вас не верим! – отрезает Эдип.
– Как ни печально, сие правда. Единственное, что их здесь удерживает, – их собственная желание быть наказанными. Вы недооцениваете силу чувства вины.
– Я в свой черед вам не верю! – восклицает Афродита. – В человеческой душе маловыгодный может быть такого стремления к саморазрушению.
– Кто это сказал? Сие ты, моя дорогая кузина?
Аид встает и подходит к Афродите.
– По всем вероятностям, ты немного усохла? – И он дотрагивается до морщинок кругом ее глаз. Афродита отталкивает его руку.
– Здесь души испытывают физические страдания, а твоя милость заставляешь их страдать от любви, но ведь последствие один и тот же, правда? Люди страдают.
Афродита безвыгодный отвечает.
– Я повторяю: мы все свободны жить в мире сверх ада, но некоторые сами изобретают свой собственный дисгармония, потому что хотят страдать. Ад существует только в воображении людей. И по причине их страху, чувству вины и мазохизму.
Аид смотрит получай нас не моргая. Персефона кивает, словно и сама неважный (=маловажный) рада признавать, что ее муж прав.
– Вы хотите загнуть словцо, что они сами выбрали мучения, сами захотели (пре)бывать замурованными в потолок, так, чтобы только голова оставалась наруже? – недоверчиво спрашивает Эдмонд Уэллс.
Повелитель ада повторяет:
– Очевидно. У мазохизма много причин. Вы ведь сами писали об этом в своей «Энциклопедии», мастак Уэллс. Вот одна из этих причин. Пока вам страдаете, вы живете более яркой жизнью, сильнее привязаны к реальности, пуще чувствуете саму жизнь. Еще одно удовольствие для мазохиста – сожалеть себя. Пока страдаешь, можешь демонстрировать это своим близким, вкушать себя героем и мучеником, – продолжает Аид.

Он хлопает в ладоши, и вспыхивают факелы. Они плывут в воздухе, освещая картины, получи и распишись которых изображены христианские мученики: их пожирают львы, подвешивают после ноги, избивают бичами, четвертуют.

– Во времена раннего христианства пришлось опубликовать указ, запрещающий им самим доносить на себя. Они стремились разобщить мучения своего пророка. Не я придумал это. Это ваша милость придумали.
Факел освещает изображения бичующих себя шиитов, испанских католиков-интегристов, избивающих себя ремнями, утыканными гвоздями. В Индонезии челядь с безумным взглядом под звуки тамтама протыкают себе организм копьями. Дальше появляются более современные изображения: рокеры-готы с пирсингом, через которого на их лицах не остается живого места, панки, танцующие получи и распишись бутылочных осколках. Африканцы, которые делают себе ритуальные надрезы получи коже, человек на арене цирка, который запихивает себя в горло шпагу, люди, которые ходят по раскаленным углям подина одобрительные крики толпы.

Мы не хотим смотреть возьми шокирующие картины мира, который нам слишком хорошо известный.
– Вы хотите сказать, что зла не существует? А пожирать только недостаток любви к себе самому? – с интересом спрашиваю я.

Звук Аида становится все громче. Он чеканит каждое выражение, будто устал повторять одно и то же:
– В ваших несчастьях виноваты только-тол вы сами. Вы придумали их и осуществили собственными руками!
Спустя некоторое время, уже тише, продолжает:
– Вы так суровы к себе… Во всех отношениях, кто приходит сюда, я предлагаю проявить снисхождение к самим себя, простить себя за плохие поступки, которые вы совершили в прошлой жизни. Хотя они не слушают меня и не находят для себя никаких оправданий.

Получи лице Аида грустная улыбка, полная сострадания.
– Мне нравится вызвездить о моей миссии. Вы так привыкли судить все и всех, яко судите и меня, так называемого дьявола. Для вас я магистральный злодей, в то время как по-настоящему злы то-то и есть вы. Ну, задавайте вопросы.

– Почему весь мир мало-: неграмотный может быть добр? – спрашиваю я.
– Отличный вопрос. Вот и отгадка. Потому что если мир будет только хорош, никак не будет никакой заслуги в том, что и вы поступаете в кайф.
– Почему существуют серийные убийцы? – спрашивает Эдип.
– Замечательный вопросик. Потому что раньше (да и сейчас) у них была особая задание. Выслушайте меня, это, конечно, всего лишь точка зрения «дьявола», да и она чего-нибудь стоит. Человеческое общество устроено, по образу муравейник. У всех его членов вполне определенная задача. Выше государствам были нужны агрессивные и энергичные полководцы. Они вырастали изо злых, агрессивных «детей гнева», детей, которых били в детстве. Под стол пешком ходит, которого бьют, зол на весь мир, и все домашние силы он отдаст на то, чтобы отомстить. Другой раз он вырастет, то станет военачальником-чудовищем. И превзойдет жестокостью других полководцев, психику которых маловыгодный подорвали в детстве.
– Это значит, что общество порождает жестоких родителей, для того чтоб получить «детей гнева», которые нужны для того, в надежде воевать? – изумляется Эдип.
– Совершенно верно. Проблема в том, почто в современном мире уже не нужно сражаться за передел границ, одерживать новые земли. «Дети гнева», которые хотят убивать, еще не могут стать полководцами-завоевателями. Вот так появляются серийные убийцы.
– Однако не все же, кто получили в детстве травму, становятся убийцами! – замечаю я.
– Верно, энергия ненависти может находить разные выходы. Психозы и неврозы трансформируют моська таким образом, что человек становится способен на ведь, на что не способны другие, на то, о нежели нормальные люди даже помыслить не могут. Как ваша милость думаете, неужели Ван Гог отдавался бы с такой страстью поиску цвета, коли бы не был сумасшедшим?
– Это довольно своеобразная точечка зрения, – говорит Эдмонд Уэллс. – Стало быть, вы утверждаете, ась? только невротическая личность способна на смелые художественные эксперименты?
– В так.
– Но есть же нормальные, счастливые, спокойные сыны) Адама, которые создают необыкновенные произведения.
Аид удивленно поднимает брови.
– Ага? И кто же это?
– Ну, если брать примеры с Владенья-1, то Моцарт, например.
– Очень жаль, но вас не были с ним знакомы. А я был. Он был сполна чокнутый. В юности его подавлял отец, который превратил его в некое что-то вроде ученой обезьянки и заставлял выступать перед аристократами и монархами. Моцарт всю питание страдал от расстройства психики. Все свое состояние симпатия проиграл в карты.
– Леонардо да Винчи?
– В 19 лет его собирались нажечь на костре за гомосексуализм. У него тоже были старшие проблемы с отцом, который искалечил ему психику.
– Жанна Д’Арк?
– Религиозная фанатичка, ненормальная галлюцинациями.
– Король Людовик Святой?
– Святой? Да он был убийцей. Дьявол создал себе репутацию «доброго короля», наняв в официальные биографы монаха Эгеларта, напичкавшего приманка писания пропагандой. Людовик был животным, холериком, он устраивал бойни и резню, с тем грабить тех, чьему богатству он завидовал. Никогда маловыгодный путайте человека с легендой о нем.
– Бетховен?
– Властный отец превратил его в агрессивного параноика. После этого он украл сына у своей невестки и заставлял его начинать музыкантом, пока тот не попытался покончить с собой. У него случались чудовищные припадки гнева, симпатия был властным и деспотичным. Совершенно не выносил, когда с ним спорили.
– Микеланджело?
– Шизофреник. Больное место величия. По ночам он переодевался в женскую одежду, в силу того что что неуютно чувствовал себя в обличии мужчины.
– Ганди? Безграмотный будете же вы утверждать, что Ганди был невротиком?
– У него была ригидная метапсихика. Он считал, что только ему известна истина. Ни души и ничего не желал слушать. Тиранил жену, не выносил возражений.
– Инокиня Тереза?
– Заботиться о других — один из способов исчезнуть от себя. Я думаю, вы видели немало таких людей в Империи ангелов. Симпатия не только бежала от себя, но и, как ваша милость заметили, заботилась только о бедных. Проще решить проблемы с жильем и пропитанием интересах бедняка, чем возиться со сложными душевными состояниями состоятельных людей либо политиков.

Эдмонд Уэллс резко говорит:
– Все это речи дьявола. Ваша сестра хотите очернить белое. Люди, о которых вы говорили, святые.

Да Аид не дает сбить себя с толку.
– Большинство сих ваших «святых» явились сюда, чтобы очиститься от грязи, зато хорошо смертные, которые находятся на 3-м и даже 4-м уровне, считают их святыми. Я видел, в который ужас они приходили, обнаружив, что мы все знаем об их истинной жизни. Я пытался уговорить их в том, что им следует простить себя. У меня ни чер не вышло. И тогда я предоставил в их распоряжение пыточные залы, и они потребовали интересах себя самого жестокого наказания.
Бог ада устало машет рукой.

– Ваш брат судите. Я нет. Я совершенно ничего не имею против вам. Честное слово. Все эти истории о дьяволе — демократично клевета, басни, чтобы пугать детей и сохранить власть священников. Когда-когда же вы, наконец, это поймете?

Аид направляет принадлежащий скипетр на экран, и на нем появляются снятые скрытой камерой берега Стикса, идеже обнаженные люди истязают друг друга.

– Вы видите идеже-нибудь здесь дьявола, чертей? Видите палача? Если бы сие зависело только от меня, я давно бы уже простил всех сих грешников. До того, кто не желает слушать, докричаться нет возможности. Я мечтаю о том, чтобы этого места вовсе не существовало, с тем эти люди снова родились на свет, стали младенцами, с тем чтоб жизнь за жизнью учиться новому.

– Вы лжете!
– Ваша милость опять судите меня. На самом деле я мечтаю попятиться назад от дел. Но миру необходим черный цвет, для того чтобы белый был заметнее. Правда?
– Да, дорогой! Ты в таком случае даже один раз попытался забастовать!
– Да, один в кои веки. Я предложил закрыть это место страданий. Все на Эдеме были согласны, хоть Зевс. Но души мертвых возмутились: «И речи составлять не может о том, чтобы закрыть ад, он нам необходим». О, точь в точь снисходительны боги, как жестоки смертные!
Мы не можем отвратить глаз от экрана. Мы начинаем привыкать к тому, ась? видим. Ко всему можно привыкнуть.
– Все души находятся в этом месте по собственному желанию и в любой момент могут покинуть сие место, – напоминает Аид.
– Какое нас ждет испытание? – спрашивает Эдмонд Уэллс.
– Исследование?
– Да, что мы должны сделать, чтобы продолжить особый путь?
– Не будет никакого испытания. Пойдете по этому туннелю, дьявол приведет вас на вершину горы.
– Никакого испытания?
Гигант в черной тоге повторяет:
– Разумеется, никакого испытания. Я всегда считал, чего единственное испытание — это необходимость сделать выбор. Трендец получают именно то, чего хотят. Проблема в том, аюшки? все обычно ошибаются в выборе желания. Вы ведь заметили сие?

Бернард Вербер, «Тайна Богов»

Запись Миру необходим южанин цвет, чтобы белый был заметнее впервые появилась Коллекционер звезд. Волшебство повсюду.

Смерть — это самая большая остановка на ночлег в караван-сарае

  • 17.05.2016 11:40
Фото: Johnny Theophilus

Снимок: Johnny Theophilus

Если знаешь, как умирать, то самочки смерть будет преображена. Вы не подвержены разрушению! Вас уничтожили смерть, если вы знаете, как умирать — смеючись, хохоча, приветствуя. Там нет смерти, есть только Вездесущий, ваш возлюбленный, стремящийся к вам. Заблуждение, когда это называют смертью. Смерти, делать за скольких таковой, не существует: просто меняются тела, а путешествие продолжается. (роковой) исход — это самая большая остановка на ночлег в караван-сарае. Утречком вы снова пускаетесь в путь. Жизнь продолжается.

Смерть — расслабуха. Смерть, в общем, не смерть: вы не разрушаетесь. Положение нельзя разрушить! Жизнь вечна, а смерть — просто эпизод в ней. И курносая не против жизни, она дополняет её. Она — спокойствие, она — пауза. Вы так много жили, вам нужен с гулькин нос отдых. Ваше горло устало, устали ваши горловые связки. Вас так много танцевали, вы танцевали в течение семидесяти разве восьмидесяти лет, ваши ноги устали, вам бы что надо немного расслабиться. Смерть даёт вам это расслабление. Ваша сестра смеялись, жили, любили — смерть даёт вам шанс (появиться вновь. Смерть не разрушает, а оживляет вас. Смерть отнюдь не экзистенциальна. Она просто как глубокий сон, только (малую длиннее и немного глубже, но это просто сон.

Иначе) будет то вы любили, то ваша любовь сохраняется. Если вас медитировали, сохраняется ваша медитация. Чего бы вы ни достигли в вашем внутреннем мире, оно остаётся, а так, что вы накопили в мире внешнем, проходит. Смерть может положить глаз только то, чем вы обладаете. То, чем вам являетесь, смерть взять не может. Вы обладаете деньгами — ваша сестра их лишитесь. Вы обладаете силой — она будет отнята у вам. Медитацией вы не обладаете, это не вещь, которой впору владеть, это качество вашего существования. Это — вы. Любовью ваш брат также не владеете, это не собственность, любовь — сие существование. Внутреннее богатство останется с вами, внешнее у вас отберётся. Где-то как внешнее принадлежит телу, то тело будет подтачиваться, и весь внешний мир будет разрушаться вместе с ним и в сопровождении с ним исчезнет.

Ошо — Мудрость песков

Запись Скончание — это самая большая остановка на ночлег в караван-сарае впервой появилась Собиратель звезд. Волшебство повсюду.

Научиться горевать

  • 08.05.2016 11:58

горе

К того, чтобы повзрослеть, человеку приходится научиться горевать. Без- страдать и не плакать просто так, а именно горевать. Санкционировать горю совершить внутри себя ту работу, для которой оно предназначено. Сия работа очень важная. Например, через горе осуществляется изменение картины мира под то, что реально невозможно. Коадаптация к потерям. Смирение с неизбежным. Возможность отпустить не твоё и признать то, что принимать не хочется. Например, проживание и отпускание безответной любви не то — не то принятие того факта, что тело стареет. Замедление, наливание, замирание и трансформация.

В наше время горе — это во всем не модно. Ни острое, ни хроническое. Особенно бездолье по поводу того, что вроде бы можно в современных условиях заслонить, поправить и обесценить. И речь идёт не только о вещах, а и о людях. Однажды на похоронах шестнадцатилетнего мальчика я слышала собрание «побыстрее кого-нибудь родить», адресованный к родителям умершего. Нав бы логично, но как-то жутко звучит. Подменять одного ребёнка другим «поскорее». Обесценивание горя весть распространено и не позволяет многим личностям созреть. Те, который не может выдержать своё горе, често не могут сдюжить и чужое, предлагая собеседнику «забить», «расслабиться», «зафиксировать другую» или «взять себя в руки». Такие советы привычно дают те, чья личность, как неглубокий сосуд, безграмотный способна вместить все чувства другого человека и даже домашние собственные.

Страх перед горем и желание что-то побыстрее с ним сделать понятен, так как переживать его больно. И если не уметь это делать, можно застрять в нем на века, получая вторичную выгоду от страданий. Манипулируя окружающими. Всё же, горе, даже острое, конечно. И те плоды, которое оно может дать, стоят того. Оно углубляет, расширяет и укрепляет. И то, чисто отболело, больше не беспокоит, напоминая о себе лишь детскими фотографиями и грустью. И открывая потенциал сопереживать происходящему с другими людьми, становясь ближе.

Аглая Датешидзе

Протокол Научиться горевать впервые появилась Журнал Собиратель звезд. Ведовство повсюду.