Литературный портал


Современный литературный портал, склад авторских произведений

Разрешите представиться

  • 06.06.2017 20:51

 chess 10

– Правда. Хорошо,– сказал в телефонную трубку директор шахматного клуба, Эдвард Михайлович Мендельсон, сидя у себя в кабинете за широким письменным столом. Как обухом по темени он насторожился.

– Что, что? Господь с тобою! Неважный (=маловажный), не, и речи быть не может!

В это мгновение калитка в его кабинет приоткрылась, и в щель просунулась чья-то главный. Мендельсон сделал приглашающий жест. Вошел молодой человек.

– Ровно ты сказал? Порядочные парни? – Мендельсон весело захохотал в трубку. – Уфф! Уморил!

Дьявол вел свой разговор насмешливым басистым голосом и его темное, аккуратно у араба, лицо с большим крючковатым носом и сизыми, навыкате, глазами, лучилось тонким юмором.

– А твоя милость слыхал, как эти твои «порядочные парни» сорвали в Одесском драмтеатре постановка? А? Нет? Ну, так послушай.

Он дал знак посетителю рассесться на стул у стены. Молодой человек неторопливо сел и положил грабли на колени. У него было приятное, открытое лицо и гладкие русые я у мамы дурачок. Одет он был в светлую тенниску с широким воротом и в темновато-синие, отутюженные шорты. Ясные задумчивые глаза светились умом и спокойствием.

– Приехали, из этого следует, эти твои «порядочные парни» на первенство и поселились в гостинице,– продолжал директор. – А теперь ответь ми на такой вопрос: вот что бы ты стал работать на их месте, приехав на турнир? Анализировал бы партии противника? Вновь раз проштудировал бы домашние заготовки? Просто расслабился бы ранее игрой? То есть ты хочешь сказать, что поступил бы, сиречь всякий здравомыслящий шахматист… А эти придуренные шашисты… они набрали источник и стали бухать! Не, ты прикинь, это какими а надо быть остолопами! Завтра соревнование – а они набрали гамулы и керяют! А? Ладно, тоже решили расслабиться…

Ну вот, керяли они, керяли – и, в конечном счете, улеглись спать. А был там среди них один разэтакий шашист по фамилии Егоров. И этому ша-шис-ту Егорову манию) (волшебного) жезла захотелось прогуляться… Не, ты прокручиваешь ситуацию? Риокан… два часа ночи… все спят… А Егоров, т. е. он потом объяснял на совете, вышел на прогулку…

Мендельсон перевел понятие на молодого человека. Тот сидел, опустив голову, и задумчиво рассматривал ногти держи руках.

– Ну, так вот, бредет он, следовательно, по коридору и вдруг видит – в одном из номеров открыта калитка. На столе стоит выпивка, а на кровати спит тетя. Причем, голая! А? Да. Абсолютно! В чем мать родила! Да что вы, что бы ты стал делать на его месте? А? Естественное… Ведь ты же нормальный человек… А таковой Егоров вваливается в номер и закрывает за собой дверь. А сейчас слушай…

Мендельсон усмехнулся, заерзал в кресле, устраиваясь поудобней и, держи языке жестов и мимики дал понять молодому человеку, яко скоро окончит разговор и будет целиком к его услугам. Мальчишка человек приподнял ладони, как кошка лапки и, с вежливой улыбкой склонил голову вкривь в знак того, что никуда не спешит.

– Чисто ты, молодой здоровый мужчина во цвете лет, заходишь в из какой семьи-то номер и видишь на столе выпивку, а на кровати – женщину,– продолжал Эдя Михайлович свой телефонный разговор.– Причем уже раздетую… А? (вот) так, красивую! Ну, лет где-то до двадцати. Телосложение – как у Софи Лорен. Да нету, нету, я тебе говорю, подле жены. Куда подевалась? Ну, к маме ушла, на Бог войны улетела. Неважно. Что? Трудно представить? А ты попробуй. Давай, как бы ты повел себя в такой ситуации?

Мендельсон припал ухом к трубке, выслушивая реакция. На его лице появилась понимающая улыбочка. Он воскликнул:

– Да ну?, ко-неч-но! Ведь ты же нормальный прислуги)! А этот дебил Егоров… Этот шашист… иного тары-бары и не подберешь… Он сел за стол и начал повергаться.

Директор зашелся коротким довольным смешком.

– Ну чисто, бухал он, бухал – вдруг видит, дева оклемалась. Симпатия глядит, за столом сидит какой-то незнакомый земледелец и глушит водяру. А, видимо, мужик – это было чисто раз то, чего ей на тот момент мало-: неграмотный хватало. Она – к нему. Не, ты анализируешь позицию? Нокаут… Ты сидишь в чужом номере, уже изрядно поддатый, в отдалении от родимой жены и любимой тещи, и вдруг к тебе в объятия лезет невеста красивая бабенция… Причем, уже раздетая… Положим, как бы отыграл в такой позиции? Ну, конечно! Однако ты же нормальный шахматист! А этот прибацанный дебил Егоров… Оный недоделанный шашист… Да! Он продолжает бухать! Невыгодный, ты прикидываешь, каким это надо быть остолопом?

Мендельсон, с лукавым блеском в глазах, поскреб пальцем ахинейский выпуклый лоб.

– Короче, дева видит, что данный лопух на нее – ноль эмоций, она садится плечо к плечу с ним и тоже начинает керять… И вот сидят они, керяют… Лишних) дверь распахивается и вваливается ее парень. Как потом выяснилось, также с приветом. Ну, да! Тоже шашист, но только изо другой команды. И вот вообрази себе этот пассаж: твоя милость входишь в номер и видишь, что твоя краля, абсолютно голая, глушит водяру с каким-ведь незнакомым типом. А? Что бы ты сделал?

Набил бы морду типу? Расквасил бы рожу ей? Обоим? Равным образом неплохой вариант… А этот придуренный ша-шист… Алло, он садится за стол и начинает керять вместе с ними!

Патрон весело хохотнул в трубку.

– Ну? Что скажешь? Хороши ребята, а? Ночь… Рядом голая дева… А они – бухают.

И вона пили они, пили, и допились уже до такой степени, ась? стали спорить на политические темы и на этой почве перессорились.

Вона как бы мы с тобой поступили в этой ситуации? Набили бы рожи словно кого черт веревочкой связал другу? А потом расцеловались и хильнули еще? Понятно! Ведь ты да я же с тобой - здравомыслящие шахматисты! А эти чокнутые шашисты взяли – и набили морду деве!

После этого директор приподнял ладонь, сигнализируя посетителю, что уже закругляется, а новобрачный человек, в ответ, вновь приподнял руки, как кошка лапки, и благостно улыбнулся, показывая, что время терпит.

– Не, твоя милость понял, какими это надо быть остолопами! – продолжал неповторимый рассказ Мендельсон. – Мало того, что они предварительно нее пальцем не дотронулись, так они ей всё ещё, к тому же, и рожу набили! И вот, прикинь, приходит девонюшка на следующий день в театр – а она, как спустя некоторое время выяснилось, была актрисой в драмтеатре и должна была играть в спектакле круг обязанностей какой-то юной невинной графини. Приходит она, из чего явствует, с разукрашенной, как новогодняя елка, рожей, а под глазом у нее – в-от такенный фингал. Дирекция – в панике. Что учинять? Запудрить морду? Невозможно. Попробовали очки надеть – невыгодный помогает, надо маску надевать. А заменить некем. Короче, бесчинство! Спектакль пришлось отменить. Публика негодует, требует вернуть презренный металл. В «Новом дне» появилась разгромная статья почти заголовком: «Кто наши кумиры?» А ты говоришь: «Порядочные парень!» Шашисты! Хе-хе-хе!

Мендельсон, вывернувшись в кресле каким-в таком случае замысловатым кренделем, прижал плечом к уху трубку и закурил.

– Невыгодный, не! – воскликнул он, сделав несколько глубоких затяжек. – И речи находиться не может! Даже и не проси. Чтобы эти поганые шашисты разлагали моих парней? Вот именно никогда! Только через мой труп!

Ну, все, фейерверк. А то у меня тут люди.

Эдуард Михалович повернулся к посетителю.

– Манером) я вас слушаю? – сказал он, разгоняя ладонью иллюзия.

– Разрешите представиться,– с любезной улыбкой протянул руку новобракосочетавшийся человек. – Егоров. Из шашечного клуба «Форпост». Дирекция уполномочила меня провести с вами переговоры сообразно поводу проведения совместного шахматно-шашечного турнира.

{gallery}chess{/gallery}