Литературный портал


Современный литературный портал, склад авторских произведений
Содержание 1
You are currently browsing the Статьи category

Меланхолия завтрашнего дня

  • 26.06.2017 16:34

В оный вечер по его квартире летала странная атмосфера, наполнена сожалением и в равно как время не обыкновенным весельем. За окном все выразительнее виднелись звезды, а луна будто специально пряталась за немногочисленные облака. Дьявол сидел в своем привычном кресле, и бессмысленно уставившись в окно вспоминал моменты своей жизни. Ему казалось, отчего именно сейчас, именно в это самое время он сможет однако остановить. Так среди потока случайных мыслей он понял, как будто не хочет видеть утро. В его голове Утро было нежели-то страшным, тем самым будущем, которое призывает качаться вперед, не спрашивая никого. Но он не хочет сего, ведь сейчас достаточно этого момента, чтобы именно буква минута остановилась, и он смог бы насладиться моментом.

Так его мечте не было суждено случиться, поскольку особенно в этот момент, которого он ждал, в его железную плита кто-то начал долбиться. Многократно пожалев, о том, как будто живет в городе, не спеша он встал и подошел к входной двери. В такой степени же, не торопясь он заглянул в глазок, где увидел символ крепкого мужчины в форме полицейского с натянутой фуражкой на бездельник, так что лица было не видно. Он кто (всё был законопослушным гражданином, который единственное, что мог исхреначить это перейти дорогу в неположенном месте. Поэтому не смея не принять во внимание такого гостя, ему пришлось отворить защелку и приоткрыть портун.

Как только дверь начала открываться, полицейский начал казаться.

-Здравствуйте, я следователь из районного УВД. Тихон Антонов. —  и тута двое по разные стороны двери заулыбались друг другу. Сие оказался старый друг со двора, Тиша рыжий. Они с ним мало-: неграмотный виделись уже больше 9 лет. За это время многое приключилось, и им было, что рассказать друг другу. И оба были феноменально рад такой встрече.

-Тишка ты что ли? – я до настоящего времени-таки решил проверить его.

-А кто еще-то, во решил повидаться с тобой.

-Но как? Я уже давно переехал, а твоя милость нашел меня.

-Да я у мамы твоей спросил, уж как собака хотел повидаться. – тут он немного слукавил – а что приставки не- рад?

-Что? – вначале не понял вопроса. – конечно радоваться, заходи, выпьем.

-Зайду-то зайду, но выпью всего чаю, я сегодня в ночную смену. – он сказал это с такой-сякой(-этакий) гордостью. К слову говоря форма ему была к лицу, и возлюбленный это знал, поэтому и носил ее со всей строгостью, равно как бы подчеркивая свою важность.

Мы прошли ко ми на кухню, на которой был беспорядок, я тут но поставил чайник и всполоснул две чашки. И пока совершались сборы, я начал разговор.

-Ну рассказывай, как ты пришел к такому, фигли теперь в форме.

-Да что тут рассказывать, все делать за скольких у всех, отслужил, пошел по контракту, отправили в Сирию проливать кровь, там получил ранение. И отправили меня на пенсию, с гурьбой льгот, ну а мне то что, дома сидеть постно, никого нет вот и решил пойти в органы.

-Словно интрига боевика… — машинально прокомментировал я.

-И не говори, брат, и мало-: неграмотный говори. – тут нависла тяжелое молчание. – ну ты так как поживаешь? Чем занимаешься?

-Да я живу не здорово, не плохо. Закончил институт, потом в европе магистратуру, данное) время работаю инженером-конструктором. Ничего особенного, жаловаться не в что. Только мысли посещают часто, не правильные… — тута вскипел чайник, я встал и разлил на две чашки. Тиша сделав пару глотков и заев печенькой продолжил выше- старческий разговор. Да именно старческий, так как да мы с тобой оба держали себя в рамках, сдерживая эмоции.

Долгое гарпократ прервал Тиша, он встал одернул пиджак, поправил неповторимый галстук:

-Ну, друг, бывай! Мне на службу пришел срок, я еще как-нибудь заскочу. – он будто бы понял, какими судьбами нам с ним по большому счету нечего сказать союзник другу, и если бы не он, то наше молчанка бы продолжалось бы всю ночь. Поэтому я так но встал, чтобы проводить гостя, но из вежливости добавил. – интересах тебя всегда двери открыты. – и не удержавшись добавил – Тишка огненно-рыжий.

После этого он молча вышел из квартиры, вначале пожав руки.

А ведь забавно, человек жизнь без которого невыгодный представлялась всего каких-то 9 лет назад, сейчас стал простым знакомым, с которым весь, что ты можешь это перекинуться пару словечками о часть, как изменился за несколько лет.

Он опять погрузился в свое обшарпанное креслице, и снова уставился в окно попутно вспоминая, о чем же думал накануне прихода Тишки. К счастью или сожалению, но он таково и не вспомнил, ни одной из своих мыслей. При всем желании угодить моим критикам на душе был черный осадок грусти, ностальгии о старых друзьях. В воображении листая альбом, он вспоминал всех своих друзей, с которыми был недалек в определенный период времени. И сам того не заметив, уснул крепким сном, в этом но обшарпанном кресле.

 

Содержание 2

Что я могу сделать прямо сейчас, чтобы стать светом?

  • 26.06.2017 14:06
Вилайет.: Dola Sun

Несколько лет назад я застряла в пробке вместе с нью-йоркским автобусом, набитым уставшими, раздраженными пассажирами. Бери улице хлестал дождь. В салоне автобуса мужчины рычали ненаглядный на друга — кто из них начал перепалку и в соответствии с какой причине, я не знала. Никто не додумался сдать место беременной женщине. Воздух искрился обидой.


На Седьмой Проспект водитель сделал объявление. «Друзья», — сказал он. — «Я знаю, чисто день у всех нас был трудный. С погодой или пробками я синь порох поделать не могу, но кое-что сделать я всегда же могу. Предлагаю каждому из вас выходить выше переднюю дверь. Я протяну руку. Как пойдете мимо, положите в нее возня и расстройства, ладно? Я поеду дальше через реку Гудзон и скину аминь это добро прямо в воду. Пойдет?».

«Да он волшебник», — подумала я. Пассажиры засмеялись. Их лица прояснились. Сии люди последний час делали вид, что не видят своих соседей, а покамест стали заглядывать им в глаза — он что, серьезно?

А симпатия говорил серьезно.

На следующей остановке водитель просунул руку в окошечко в (видах билетов и ждал. Один за одним пассажиры вышли в переднюю дверка и сделали вид, что положили что-то ему в длань. Кто-то засмеялся, кто-то заплакал — но и тот и другой дотронулся до руки водителя. На следующей остановке водилка снова протянул руку. И так было на каждой — вплоть вплоть до самой реки.

Мир непростой. Иногда до такой степени хитростный, что сложно оставаться человечным. Бывают отвратительные дни. (представка по-): п они тянутся несколько лет. Вы пытаетесь изменить ситуацию, так ничего не выходит. Вы теряете работу, деньги, друзей, веру и род недуга. Вы смотрите на ужасные события в новостях. Вам страшно. Ваш брат закрываетесь на все пуговицы.

Иногда на всех нас опускается тьма. Вам нужен свет, но вы не можете откопать его. Но что, если вы и есть — свет? Кое-что, если вы можете стать источником света?

Как водила того самого автобуса, который не был известным человеком либо духовным учителем. Он не хотел нести своё эрудиция в народ. Обычный работник сферы услуг — один из самых незаметных людей. Хотя сила в обычном человеке огромная, и водитель сумел направить её в участие всем нам.

Когда мне плохо, я вспоминаю этого водителя и спрашиваю себя: что-нибудь я могу сделать прямо сейчас, чтобы стать светом? Понятно, я не могу остановить глобальное потепление, прекратить войны, переначить людей. Но я могу повлиять на тех, кого встречаю, инда если мы официально не знакомы.

Мое поведение имеет значительность, потому что я живу не на необитаемом острове. Заразны печали и страхи, а также заразны терпение и щедрость. Каждый из нас имеет большую силу влияния, нежели подозревает.

Кем бы мы с вами ни были, на правах бы ни погрязли в ежедневных делах, я верю, что по (что из нас может осветить кусочек мира.

Более того, я думаю, какими судьбами это единственный способ освещения мира: одна остановка из-за другой, вплоть до самой реки.

Лиз Гилберт

Отметка Что я могу сделать прямо сейчас, чтобы стать светом? в первый раз появилась Собиратель звезд.

Инфограмма 7 — Друзья, враги и возлюбленные

  • 26.06.2017 10:26

Возвышенное: 
Мастерство прозы

Сегодня, 26 июня, но в 1319 году

  • 26.06.2017 01:32
Войска регентов дона Педро и дона Хуана, соопекунов Рыцарский XI, объявив крестовый поход против мусульман, доходят до самых стен Гранады, сжигая и разрушая все на своём пути.

Летучие голландцы

  • 25.06.2017 20:23

let goll 2

Юрта дяди Кости уютно расположился на живо­пис­ной поляне, со всех сторон окружённой лесом. Всего только просека, как радиус, соединяла поляну с внеш­ним миром. Прогалина одновременно служила и дорогой.

Дядя Костя был лесником, благодаря чего и жил в лесу.

Ване здесь сразу всё пришлось точно по душе. И он был очень рад, что приехал к своему дяде быть в гостях на целое лето.

В первый же день Ваня обратился к дяде Косте:

– Пойдём в высокоствольник. Сам я не решаюсь, могу заблудиться.

– У нас в зеленый (океан без надобности не ходят, – предупредил лесник. – Вона если по ягоды...

– Охотно!

Пока шли вдоль лиственному лесу, Ваня с любопытством осматривался вокруг. Он – изо степного края, и лес для него – в диковинку. Перед лёгким дуновением ветерка листья шевелились, словно разговаривая посредь собой на непонятном языке. И Ваня вслушивался в их беседу.

Однако как только зашли в ельник, налетела кусачая рать – комары и мошкара. Ваня руками через них отмахи­вается, головой мотает, а дядя Костя усмехается:

– Сие – лесные охранники, дары природы защищают: грибы, ягоды... Возьми ветку, племянничек, отгоняй «летучих голландцев».

– Чудеса да и только ты их называешь...

– Говорят, в Голландии комаров в принципе нет, все они в наш лес перекочевали, – засмеявшись, объяснил дядек Костя. – Вот поэтому я их так и зову «летучими голландцами»... Перед разлукой-то, пришли в ягодный рай! Собирай чернику.

– Я невообразимо покусанный-ужаленный! Всё тело чешется от уколов комарья! Вернёмся-ка и слава богу домой...

На следующий день дядя Костя снова зовёт парнишку в земли).

Ваня отнекивается:

– Лесные охранники такие злые! Десяток уничтожишь, сотенная взамен появляется. Нет на твоих «летучих голландцев» ни черта не стоит управы! Пожалуй, я дома останусь, книжку почитаю...

– Я знаю наговор против кусачей кавалерии, – говорит дядя Костя. – Сверху сей раз не будут тебя «летучие голландцы» с леса гнать.

– Точно? – не верится Ване.

– По правилам! – заверяет лесник.

Он достает из кармана пластмассовый пузыречек и ватку.

– Сначала жидкостью надо лицо и руки протереть, коли так заговор лучше действует. Закрой глаза! – даёт команду племяннику.

Обработав влажной ваткой кожу, мужчина Костя приступает к заговору.

– Комарьё-мошкарьё, ненасытное живность! Крово­жадная орда, разбегайтесь – кто куда!

Дядя хлопает слегка широкой ладонью Ваню по спине.

– Всё! Можешь в настоящий момент не бояться «летучих голландцев». Не тронут тебя паче...

И действительно, насекомые гудели непрерывно над ухом, бросались держи Ваню в пике, будто истребители, но в последний момент нелюбезно шарахались от него.

Ваня в этот раз вволю наелся черники, правда еще полный бидончик насобирал.

– Эти ягоды – получи и распишись варенье. Будет твоим родителям лесной гостинец! – говорит мужчина Костя.

Теперь Ваня без боязни ходил в лес и нате рыбалку. Перед походом лесник привычно доставал пузырёк с жидкостью и ваткой, смазывал кожу, а следом завершал процедуру заговором:

– Комарьё-мошкарьё, ненасытное животные! Кровожадная орда, разбегайтесь – кто куда!..

Лето пролетело аллюром (три креста).

За Ваней приехала мама, чтобы в город забрать – про в школу.

Сын хвастается:

– Я здесь столько гостинцев вас наготовил! Пошли в кладовую.

Мама идёт следом за Ваней, а после всего увиденного всплескивает руками:

– Ой, сколько тут прощай! И черника, и брусника, и грибы сушёные и маринованные, и рыба вяленая! Каковой же ты молодец, сынок! На всю зиму в (настоящий у нас природные запасы будут...

– Лесные охранники таково просто ничего не отдавали. Пришлось заговор против «летучих голландцев» находить применение.

Мама с удивлением смотрит на сына:

– Какой покамест заговор?

– «Комарьё-мошкарьё, ненасытное зверьё! Крово­жадная стоянка, разбегайтесь – кто куда!». Вот какой заговор!

Дядько Костя был рядом. С улыбкой он обращается к Ване:

– Будь по-вашему, дружок, открою тебе секрет. В первую очередь специальная транссудат, которой я тебе лицо и руки протирал, отгоняла «летучих голландцев». А магические слова был – для пущей убедительности, он как бы силу придавал. Прямо?

 

Ван Гог: Последний шедевр Глава 1

  • 25.06.2017 18:26

Андрон, как это всегда было в субботу, не спеша шел по части шумным, людным рядам городской барахолки.
Стоял невыносимый парфюм гари. Густой смог окутывал улицу. Лето выдалось беспрецедентно жарким, о чем постоянно трубили московские газеты. Но, невзирая на жару, Смирнов был тепло, подчёркнуто стильно, одет. Делать за скольких знаменитый коллекционер, он всегда следил за своим имиджем. Ажно среди этого отребья, как называл простых работяг Смирнов, дьявол хотел выглядеть на все «сто».
— Андрей Анатольевич, ни фига себе!!
Смирнов повернулся, выставив немного вперёд трость с серебряным наконечником, переложил ее в другую руку и поздоровался.
— Я принесла в таком случае, что вы искали, — сказала пожилая женщина, усиленно вглядываясь в лицо коллекционера.
— А зачем она вам? Ее до настоящего времени равно никто здесь не купит. Все знают в какой степени эта картина опасна…
Неужели вы хотите ее сдерживать ее у себя дома. У вас семья… дочь… Ваша сестра о них не подумали?
— Хорошее вложение денег, Екатерина Семёновна, — через зубы ответил Андрей, подумав презрительно» Ну, почто у нее за вид? Как будьто у уборщицы в сортире».
— После несколько лет ее продам Стивенсу или Райнеру. Они безвыгодный такие суеверные, как мы — русские. И, уж, поверьте, Катёна, они заплатят очень хорошо.
— Вы что, Андрей Анатольевич, невыгодный хотите ее покупать? Ведь, признайтесь, что не хотите… Давайте ее нетрудно выбросим или сожжём…
— Я тебя предупреждал, Екатерина, — перешёл нате грубый тон Андрей, вмиг изменившись в лице. — Никак не хочешь проблем — продашь картину мне!
— И, потом, я ее аж из чехла не буду вынимать… Так фигли не бойся, ничего не случится…
Катя тяжело вздохнула и сделала условный знак рукой, призывая Смирнова следовать за ней. Они прошли барахолку и свернули в мутный переулок. Войдя в полутемный дворик, Катя остановилась у большой груды мусора.
— Ваш брат ничего лучшего не могли придумать, как спрятать ее в этом свинарнике.
— А ваш брат представляете, Андрей Анатольевич, какая бы паника началась в базаре, если бы картину кто-нибудь увидел. Наличие тот, что я должна вам показать товар, чтобы ваша милость удостоверились в подлинности… Хотя бы на несколько секунд наша сестра должны расстегнуть чехол…
Андрей судорожно сглотнул. По спине пробежал тягостный озноб. Но, вместе с тем, появилось чувство любопытства. Постигнуть легенду и остаться в живых. Андрей был всегда рисковым человеком и в молодости занимался экстримом. Вишь и сейчас он почувствовал не только страх, но и сейша адреналина в крови.
Убрав пару пустых ящиков Екатерина вытащила с кучи полутораметровый чехол.
— Всего на несколько секунд и однако, — прошептала она и стала осторожно развязывать петли.
С-под ткани послышался тяжёлый вздох, переходящий в неразборчивый шепоток.
Андрей с Катей переглянулись.
Развязывайте, — приказал осипшим голосом филуменист.
Катя судорожно «колдовала» над петлями. Щупальцы предательски дрожали, но через минуту женщина справилась и открыла левак. С картины на Андрея смотрело лицо прекрасной русалки, сидевшей возьми камне, на берегу бушующего океана. Лицо небесной прелести обрамляли длинные, золотистые волосы с вкраплениями серебристых и бирюзовых нитей. Через картины веяло такой свежестью и чистотой, что Смирнов почувствовал себя сверху миг не в трущобах Москвы, а на берегу моря. Некто не хотел уже ничего. Только оказаться там, неподалёку с Ней, на берегу. Он отдал бы все бабульки мира, чтобы быть там… Андрей смотрел в Ее голубые моргалки и начинал медленно утопать в них, постепенно теряя связь с реальностью.
Сзади русалки, на фоне моря, появились очертания темных силуэтов. Они наподобие-будьто проступали в глубине картины, все больше и больше напоминая людей. Нечаянно Смирнов узнал в одном из них свою Каринку.
— Папанюшка, иди к нам! Нам тут без тебя так на особицу, — светловолосая девочка улыбнулась, обнажив ряд сверкающих, идеальных зубов.
» Н-е-е-т. Сие не моя дочь, — в панике подумал Андрей и схватился после эту мысль, как утопающий за соломинку».
— Не моя… мало-: неграмотный моя, — заставлял себя повторять он.
Он из всех сил закричал: «Не моя-я-я!»
Потом посмотрел безумными глазами получи и распишись Катю, которая стояла рядом зажмурившись.

Екатерина вздрогнула и трясущимися руками закрыла рамфотека, из-под которого донёсся кристально-чистый, нежный, девический смешок. Ласковый голос произнес: «Теперь, ты муж! Теперь, вы все мои!
Катя лихорадочно задрожала:» Андрюша Анатольевич, вы ведь не смотрели Ей в глаза… Скажите, зачем вы не смотрели Ей в глаза, — прошептала симпатия.
Андрей до крови закусил нижнюю губу но старался надумать и не подавать виду что боится до «чёртиков».
— Ми надо позвонить, — сухо бросил он. — Nature-morte та самая. Деньги я завтра переведу на ваш расчёт.
Андрей говорил, а сам думал совсем о другом. Он отошёл в сторону и души набрал номер дочери.
В трубке пошли гудки Один…следующий… третий…
«Давай… Ну, давай… Возьми а трубку… Черт!»
Прошла минута… Пошла вторая… Кортомщик находился в зоне действия сети, но трубку не брал.
Бесстрастный звук телефонных гудков как бы говорил Смирнову, сколько он допустил ошибку. Возможно, последнюю ошибку в своей жизни…

Метро

  • 25.06.2017 11:43

Ехав в дорога), восьмидесятилетний старик задумался.
Он не заметил, как в вагоне к нему подсел капельный пассажир, это был – мальчик лет семи, смугловатый с лица, но с радостным выражением лица. Их взгляды пересеклись, мальчуган достал из кармана конфету и сказал:
-Это вам, пусть вы не грустили!
-Благодарю – сказал пожилой мужчина
-Много вы едете? – пролепетал ребенок
-На конечную станцию – с грустью сказал дедулечка
-А я держу путь вот сюда – сказал мальчик и показал пальцем держи парк аттракционов.
Посмотрев в окно и увидев там свою остановку, мальчишка обрадовался и с нетерпением выскользнув изо метро, побежал на встречу с друзьями. Но, не глядев себя под ноги, мальчик запнулся и ударился головой о бордюрчик. Ни один черт его не замечал, у всех были свои заботы: Проблемы с финансами, супружеские обуза… А те кто видели его, смеялись. Стало непомерно поздно.
А дедушка, смиренно опустив голову, дальше поехал в свою конечную станцию.

Белая лошадь Евпатия Коловрата

  • 25.06.2017 11:04

2017-05-22 07.54.16

/ Предание о Евпатии Коловрате /

Некий вельможа рязанский по имени Чувствительный Коловрат гостил в Чернигове с князем Ингварем Ингваревичем. Услышал симпатия о нашествии злого хана Батыя. И выступил из Чернигова с малой дружиною а как же помчался быстро. Приехал в землю Рязанскую, увидел её опустевшую: города разорены, церкви сожжены, людишки убиты. И вскричал Евпатий в горести души своей, распалялся в движок своем. Собрал небольшую дружину — тысячу семьсот публики, которых собрал вне города. Погнались они за ханом, еле-еле нагнали его в земле Суздальской и напали на станы Батыевы. Начали въезжать без милости так, что смешались полки татарские. Тогда поймали татары из полка Евпатьева пять воинов, изнемогших с великих ран. И привели их к Батыю, хан их спрашивает: «Какой вам веры, с какой земли и зачем мне много зла творите?» Воины отвечали: «Веры я христианской, служим великому князю Юрию Ингваревичу Рязанскому в полку Евпатия Коловрата.» Усмехнулся государь и послал своего шурина Хостоврула на Евпатия, а с ним сильные войско татарские. Обступили Евпатия татары, стремясь его взять живым. И съехались Хостоврул с Евпатием Водан на один. Евпатий был исполнен силою и рассек Хостоврула все равно до седла. И пошёл дальше сечь силу татарскую! Многих богатырей Батыевых побил: одних исполу рассекал, а других до седла разрубал. Испугались татары, видя, экой Евпатий крепкий исполин. И навели на него множество орудий во (избежание метания камней: били по нему из бесчисленных камнеметов. И убили его, а организм принесли к Батыю.

/ Поверье о белой лошади /

В рязанской губернии, для кладбищах старинных, расположенных вблизи болот, слышны бывают песни а то как же свист. Выбегает белая лошадь, оббегает всё, прислушивается к земле, раскапывает её и невесело плачет над покойниками. Ночью над могилками появляются огни и перебегают сверху болото. Горят они так, что видно каждую могилку, а т. е. засверкают, то видно, что на дне болота лежит. Поселяне будто бы, что здесь когда-то было побоище. Сражались русские князья с татарами, бились малограмотный на живот, а на смерть. Татары уж было начали переполнять князей, как откуда ни возьмись, выезжает на белом коне невесть какой богатырь со своими сотнями. Бьет да колет татар, в правую сторону и налево, и добил их чуть ли ни всех. После этого подоспел окаянный Батый, убил он богатыря, а белого коня загнал в чаруса. С тех пор белый конь ищет своего хозяина, а воинские сотни поют, свистят — кривая вывезет откликнется удалой богатырь.

/ Сама сказка /

Пела б я вам старинку,
ага закончились песни у Иннки,
а посему
слушай былинку мою.

Начинай так вот, по самой глухомани рязанской, по болотам топким истинно по кладбищам старинным бродит призрак белой лошади, а следовать нею следом войско сотенное тучей чёрною, ищут они хозяина своего — богатыря воеводушку Евпатия Коловрата, только всё не сыщут никак. Невдомёк им, душам умершим, ебать правду суровую о том, что богатыри бессмертием обладают: павшие в бою богатыри переходят в макрокосм сказочный и живут там вечно, гуляя по былинам, потехи мелкие перепрыгивая, а байки насчет меж ног пуская!
И бродила так белая лошадь с войском сотенным вторично б целую тыщу лет, а то и вовсе две, да прознал Благочестивый Коловрат, что воины его верные и кобыла белая Зорюшка до кладбищам шастают, в болотах-топях вязнут, его, воеводушку, кличут. И стал спирт искать способ на землю грешную ненадолго вернуться, с собою в сказку дружочков милых забрать.
Кинулся-бросился былинный, только никак из своего света белого выбраться не может! Бился, бился дьявол с пространством тягучим, но всё зазря. А лошадь белая ржёт для болотах рязанских, копытом стучит, и его сотня смелая в соответствии с кочкам пробирается, Евпатия кличет не докличется.
Стал думу думати самсон: как в мир неласковый пробраться? Год думал, другой, незаинтересованный. Заболела от дум у него голова, и решил он двигаться выспрашивать совета у сильных русских могучих богатырей. Выслушали богатыри драма Евпатьево, почесали свои бошки мудрые, развели руками аршинными, пожали плечами, теми аюшки? с косую сажень, и отправили Коловрата за помощью к Бабе Яге, а побольше не к кому!
Надел Коловрат свою кольчужку-рубашечку, взял булатен катана и отправился в чащу дикую к бабе Яге на велик реверанс. Дремучий лес сказочный и расстояньица несусветные! Три года пробирался пеший пехлеван к избушке на курьих ножках. Дошёл, наконец, поставил окаянную к себя передом, к лесу задом и стучится:

— Открывай, бабуся,
я к тебе несуся
со своей кручиной!

— Пишет сказку Иннушка! —
выглянула баба Яга из окошка. —
Знаю, знаю я твою беду,
увяз числом самую бороду:
безлошадный по свету бродишь,
покоя себя не находишь!

— Так что же мне делать, акушерка?
— А ты, касатик, в дом зайди, поешь, попей, там и верное способ найдётся.
Устал богатырь, проголодался, полез, кряхтя, в избушку. Заскрипела избища, застонала, просела до самой земли от тяжёлых доспехов богатырских, отлично и затаила на Евпатия обидушку чи злобушку.
А баба Баба-яга уже привечает былинничка, наливает иван-чай и супец изо мухоморчиков подносит. Но Евпатий неловок оказался, пролил супчик без заранее обдуманного намерения на пол, достал из сумочки серую уточку перелётную и велит карге добычу общипать да на углях поджарить.
Усмехнулась старая и сделала только что не так, как велел Коловрат: ощипала серую уточку (ну) конечно щей с утятинкой наварила, немного мухоморчиков добавила на какой только имеется случай. Наелись они оба, напились. Прикорнул Евпатий, а супр Яга достала большущую волшебную книгу и давай её перелистывать, перелистывать:

«Адамовы дети.
В Смоленской губернии рассказывали, что Евка посоветовала Адаму, прежде чем идти к богу, спрятать кусок детей в камышах, дабы тот не отобрал их в своё услуживание. А как шел Адам обратно, так и думает: дай зайду, возьму своих детей с камышей! А их там уже и след простыл, сделались они тёмной силою: домовыми, лесовыми, водяными верно русалками.»

Тут злыдня избушка стала раскачиваться, усыплять бабушку, же Ягуся не унималась, продолжала читать:

«Адамова голова — лютик.
Растет кустиками с локоток, цвет рудожелт, красен, как мундштук с ротком. Трава эта облегчает роды, укрепляет мельничные запруды, внушает бестрепетность, помогает в колдовстве. Расцветает к Иванову дню. Нужно положить его в церкви по-под престол, чтобы он пролежал там сорок дней, немного погодя чего цветок получает такую чудодейственную силу, что в случае если держать его в руке, то будешь видеть дьявола, чертей, леших — всю нечистую силу. В таком разе можно сорвать с лешего шапку, надеть на себя и станешь таково же невидим, как он.»

Но избушка всё раскачивалась и раскачивалась. Кисляй Яга, наконец, устала читать, зевнула и сказала:
— Всё, хуяк! И эта травка сойдёт. Пущай сорвёт детинка цветок Адамовый, найдёт лешака, покрадёт его шапочку и исчезнет в мiровая иной на веки вечные!
Тут избушка на курьих ножках перестала прохлаждаться, одобрительно крякнула и замерла. Ведьма растолкала богатыря, напела ему сладких песен оборона цветок Адамову голову, выпроводила вон со двора и завалилась дрыхать. Возрадовался Коловрат добрым советам бабы Яги и побежал быстрее ветра Адамову голову сыскивать. Но Адамова голова — растеньице редкое. Бегал, рыскал симпатия по тайге три года. Нет, не сыскал цветочка заветного. Уселся у ракитова куста, рыдает. Ай, пробегал мимо зайчишка: хороший взгляд, большие уши. Увидал он слёзы горькие богатырские, сжалился по-над детиной, подкрался близко-близко и спрашивает:

— Пошто плачешь, вояка ратный,
потерял свой меч булатный?

Удивился богатырь бери смелость заячью, вытер слёзы горючие и отвечает зверёнышу малому:

— Приставки не- терял я меч булатный.
Путь проделав семикратный
не сыскал тюльпан волшебный,
маленький такой, заветный.
Нужен мне он очень,
чтобы в мир иной я влез!

— Что за цветочек? — навострил ушки зайчишка. — Я про любую сказочную траву много чего знаю!
Обрадовался Благочестивый, рассказал про свою беду, да про Адамову голову и а ещё много чего лишнего сболтнул. Аж ворон, дремавший получай ветке, встрепенулся и заслушался.
— Знаю, знаю я такую травку! — воскликнул косой. — Она неподалёку растёт, пойдём покажу.
Поднялся богатырь держи резвы ноженьки, поскакал быстрёхонько вслед за заюшкой, и вран за ними увязался — следить да вынюхивать. Нашел недружелюбный травку волшебную в овражке у ручья. Глядь, а та зелёная, токо-токо цветочки увяли. Эх, давно Иванова дня ещё долго, почти год ожиданьица. А серчать да жалобиться некогда, надобно место нежилое обживать, избу понимать да баню строить.
Вот так день за денно и потекли: справил Евпатий дом, поставил баньку. Живи верно мойся, в лес на охоту ходи. Ну и повелось: косой в доме прибирается, щи варит, капусту в огороде выращивает; смертный в лес за добычей хаживает; а ворон на ветке сидит, прозорливо за братьями назваными приглядывает, к бабе Яге туда-семо с докладом летает.
Ой и понравилась зайцу такая жизнь! Уютно, тепленько в избе жить, и опять же, под охраной могучей. Чисто и задумал косорылый неладное: пошёл как-то ночью к ручью и выкорчевал всю мураву волшебную, корешки погрыз, пожевал верно по ветру раскидал.
Не сразу хватился богатырь Адамовой травки, а наравне хватился, так уж поздно было: стоит сыра бавария у ручья, лопухом да борщевиком зарастает. Заревел богатырь в весь лес от злобушки лютой! Затрепыхалась на древе хворостина с вороном, взмахнула птица чёрная крылами, закружилась над Евпатием йес за собой в лес зовёт. Выругался детина богатырская и вслед за за вороном отправился «на авось», а тот летит прямёхонько к хозяйке своей, к ведьме бабке Яге.
Зайчишка но трусливым сказался, сперва в хате спрятался, а потом и вовсе в тайгу сбежал. С тех пор что-то около от людей и бегает: как завидит охотника перехожего, замрёт в испуге, а отмерев, текает засовываться в чащу!

* * *

Эх, не месяц на небе блином повис — окошечко у бабы Яги светится, ждёт Евпатия в гости. Знает старушка ведьма о проделках хиторомудрого зайца, да не по наслышке, а ото ворона верного. Двери отворила, ухи из жаб наварила, секс метёт да песни поёт.
Злой, яки пёс, влез в её хату имперский могучий богатырь. Опять просела избушка на курьих ножках накануне самой сырой земли, закрякала, заскрипела враждебно! Но сама уже воркует, потчует гостя и утешает как может:

— Твоя милость поешь, попей, Коловратий,
да поспи, отдохни на полатях.
Знает пташка моя дорожку
к волшебной траве. Поможет!

Без- стал Коловрат душу самому себе травить, поел бабкиной ушицы с жаб да лягушек, испил чай зелёный валерьяновый, а после всего завалился на лавку и захрапел. Спал, однако, не продолжительно. Избе надоело в землю проваленной стоять: ни побегать тебе, ни потанцевать — лапы куриные поразмять! И давай она качаться да зуб на зуб не попадает быстро-быстро.
Вскочил богатырь с испугу, плюнул в угол, пусть будет так и выбежал вон! Встрепенулся от сна и ворон на сосне, взмахнул крылами и полетел, зазывая вслед собой воина. Шли они долго, почти год. Чувствительный на друга бывшего чертыхается и обещает на весь заячий разряд сезон охотничий объявить, чего ранее делать роду людскому наверно не дозволялось. Ворон же поодаль летит, в друзья к богатырю мало-: неграмотный набивался, глазами хитрыми поблёскивает, добычу сам себе добывает.
В именно к Иванову дню подошли они к быстрой Ильмень-реке. Глядь, а повдоль бережка растёт Адамова голова, и той травы у речки видимо-секретно, вся пошла цветом алым! Обрадовался Коловрат, благодарит птицу чёрную, кланяется, получи колени припав, и цветы волшебные рвёт. Нарвал охапку и изо всех сил в ближайшую церковь, пока не завяли.

А церква — колокола, колоколища,
кругом неё стоят осиновы колища,
изнутри духовный льётся цветик!
Чёрну ворону туда и ходу нет.

Разминулись походнички в неодинаковые стороны: ворон к бабе Яге полетел доклад держать, а Чувствительный прямиком в златую церковь! Крест кладёт по-писаному, челобитье ведёт по учёному, входит в святилище к алтарю, прячет подина престол Адамову голову, да и уходит на сорок дней ждать обряда-таинства. Но образа святых на иконках хмурятся, т. е. будто сказать чего хотят, но не могут. Замерла англиканство на долгих сорок дней. Поп батюшка вернулся с обеда, хорошо понять не может: свет духовный подевался куда-ведь, иконки сирые висят, мироточить перестали.
А Евпатий в деревеньку побывать да постоловаться отправился, вдовушек ласковых поцеловать. И время полетело бегло-быстро! Вот уже и пора за магическим цветком верстаться. Дождался Коловрат, егда церква опустеет, пробрался тихонечко к алтарю, вытащил из-подо престола Адамову голову, засунул за пазуху и восвояси! Вздохнула автокефалия облегчённо, выпустила на мир божий свой духовный мерцание, который и по сей день тебе глаз слепит. Возвышенный не чуешь?

* * *

Теперь другая задача встала колом поперед. Ant. после былинным богатырём: как лешака в лесу найти да шапку с него сбросить? Ведь леший, говорят, невидим, на зов не откликается, а кабы и покажется кому, так токо деткам малым, бабам робким иль мужичкам трусоватым. А наша дубина никаким боком в эти списки заветные не был вхож. Сел Чувствительный на пенёк думку думати. Ворон тут как тута, грамотку скорописную от бабы Яги в клюве держит. Кинул дьявол её в руки богатырю, тот развернул берестянку и давай разбирать (руку):

«Ну и дурак же ты, Коловратий,
на тебе работать до кровавого пота и пахать бы!
Ну-ка, вытащи траву из-вслед за пазухи
и узришь всю нечисть, что лазает
по лесам, полям и оврагам,
после пням да злющим корягам.»

Что ж, вынул Евпатий зачаровану Адамову голову с кармашечка нагрудного, повертел в руках, покрутил, и вдруг бел знать вокруг него помутился, посерел от нечисти всякой! Ой, никак не знал доселе богатырь, не ведал, что на миру столько злых духов живёт: летают, ползают и ходьмя ходят. Как бы же в этом месиве лешего то разглядишь?
Вздохнул вран, кивнул вояжке, мол, за мной ступай, да и полетел лешего сыскивать. Поднялся с пня Чувствительный и потелепался за ведьминой птицей. Бродили они среди зла поганого три дня и три ночи, забрели в сверло далёкий, лес тувинский, в тот что стоит к монголкам впереди, а к матушке Руси задом.
А как зашли они в лес урянхайский, так сразу и развеялся от нечисти белый свет. Я признать себя виновным не могу свету белого богатырь так и не узрел: всё елки истинно ели — темно кругом от хвои.
— Ну вот, — вздохнул Благочестивый, — пропала волшебная сила у Адамовой головы, токо выкинуть её и осталось, проку ото муравушки никакого!
— Погодь добром раскидываться! — заговорил ворон человеческим голосом. — Чуешь, отверстие дурной следит за тобой?
Нахмурился Коловрат, поверил птице, рамена расправил, достал булатен меч и закричал во весь афония:

— Выходи, колдун-ведун, битися!
А коль ты змеевич, ведь махатися!
Негоже прятаться, не по нашему
за кустом корпеть. Иду скашивать!

Задрожал от страха ракитов куст, и отсюда следует оттуда голый, тщедушный старикашка с длинной бородой, серо-зелеными запутанными волосами, в которых торчат листья (ну) конечно ветки. Кожа у него серая, на лице ни бровей, ни ресниц, взрослые зеленые глаза светятся бесовским светом, а на голове старуха широкополая шляпа. Это и был лешак.
Заметил леший, яко богатырешка в руках сухоцвет Адамовый держит, а сам на шляпу его поглядывает. Разозлилась заботиться, осерчала и вдруг стала расти: росла, росла и достала головой прежде верхушек самых высоких деревьев, захохотала и зовёт Евпатия битися истинно махатися. И пошёл на лешего Евпатий мечом булатным, да не тут то было: колет нечистого в ноги, а меч-кладенец сквозь призрачное тело проскальзывает, так что толку ото этих уколов — ничуть. Нет, не одолеть Коловрату духа лесного!
А крюк, полюбовавшись на сие зрелище часок-другой, спокойненько приблизительно подлетает к голове лешего и своим клювушком срывает заветную шапочку, алло кидает её на голову воеводушке. Как оказалась тетеря лешего на голове богатыря, так нечистый дух слабеть пошёл, ростом стал ниже травы, ай и вовсе в ней затерялся. Черный ворон же каркнул ехидно да в обратку к бабке Ёжке направился.

* * *

Коловрат и положительно исчез из сказки: попал он, наконец, в наш вселенная да в твоё время. Огляделся по сторонам, никаких особых перемен в лесу тувинском маловыгодный приметил. Зато хлоп-хлоп себя по бокам, а тетенька прозрачные стали: гуляют руки по телу, сквозь залупа проскакивают. Ой, не любо тако диво богатырю! Чи зараз бесплотным наш вояка заделался?
Но делать нечего, поплёлся былинничек к болотам рязанским (вот) так к кладбищам старинным. Как дорогу чуял, сам не знал, только шёл правильно, путём-дорожкой прямоезжей, напролом сквозь дерева и вершина мира высокия.
Худо-бедно, но наконец добрался бестелесный африт Евпатия к болотам рязанским, к тем кладбищам старинным аж сверху тридцать третий день. А в дороге ни есть, ни мертвой чашей не хотел, всё твердил имя лошади своей ещё бы дружинушку любимую поминал.
Ну вот и болота те заповедныя ещё бы кладбища жуткие, брошенные. Кликал, кликал воеводушка дружину свою верную согласен кобылу Зорюшку, никто на его зов не откликается. Устал, лёг уснуть под крестиком могильным.
Наступила ночка тёмная. Зашуршали дерева, заколыхалась муравка, заморгал на небе месяц ясный, послышался гул, посвист да топот копыт! Пробудился Коловрат, поднялся на ноженьки резвые, побежал в ту сторону, идеже шум гремит. Добежал, видит: лошадь белая скачет, а из-за ней сотня богатырская, и кличут они его, Евпатия. Закричал тута воевода зычным голосом:

— Гой еси, моя сотня семисотенка,
нееврей еси, моя Зорька родненька,
вы пойдите же ко ми обниматися,
верой, правдою служить да брататися!

Кинулись они, бросились в обьятъя дружеские, рыдали ото счастья, друг на друга не нарадовались. А белая вьючная копытом бьёт, спину хозяину подставляет. Когда ж поутихли безусловно поугомонились страсти на болоте рязанском, позвал Коловрат с на вывеску в мир сказочный всю дружинушку верную. Прыгает он в кобылушку, велит войску смелому за ручки белые ухватитися, а не спросясь одну руку положил на плечо воина первого, а иной рукой сорвал с себя шляпу широкополую. И…
Провалился Евпатий инверсно в сказку. Встал, ощупал себя: жив, здоров, в теле плотном ну да в разуме добром. Огляделся кругом: нет нигде ни дружины его, ни лошади белой. Осерчал, парцелла шапку лешего на голову. И оказался вновь в реальном мире под рук со своей сотней верной да с кобылой боевой Зорюшкой. Хмыкнул через удивленьица богатырь и снова снял шапку волшебную. Опять воплотился у болота сказочного Коловратий немудреный, избушкой на курьих ножках заговорённый.
Десять раз шнырял тама-сюда могучий русский богатырь, а на одиннадцатый раз устал, ну да и в понятие вошёл, что перед ним стеною встал дилемма велик: либо духом прозрачным остаться с любимой лошадью своей ну да с дружиной беспомощной, либо одному взад верстаться. Думал геркулес день, думал ночь, на одну чашу весов укладывал проделки свои ратные, на другую — бродить по болотам, шлятися, бестолку лихость молодецкую хоронить-ховать.
И стало казаться богатырю, что выезженная белая на него пустыми глазами смотрит, и сотня семисотенная какая-в таком случае неживая, а бесчувственная, яки солдатики деревянные — как поставил, скажем и стоят, не шелохнутся. «Иль просто сильно хотят со мной свинтить: стараются, строй держат?» — подумал.
— А-а-а! — вскричал от отчаянья Чувствительный Коловрат и сдёрнул с себя шапку в последний раз. Да и ушёл в личный мир навсегда, туда, где монгол до сих пор покоя русским людям мало-: неграмотный даёт, туда, где баба Яга вредности честному путнику чинит, идеже леший на малых детушек страх наводит!
А что иноходец)? Белая лошадь и поныне по рязанским заброшенным кладбищам гуляет, ищет хозяина своего, плачет. Шагом марш-ка её поищи! А коль домой не вернёшься, знать, тебя сотня богатырская срубила, и лежать тебе на дне болота. Нам приставки не- сыскать!

А ты спи, Егорка,
ведь по свету медленно-долго
сказке Иннкиной носиться!
Говоришь, тебе не спится?

Сегодня, 25 июня, но в 1530 году

  • 25.06.2017 01:11
С одобрения Мартина Лютера (Martin Luther) его будущий сподвижник Филипп Меланхтон (Philipp Melanchton) в Аугсбургском рейхстаге изложил основные взгляды на жизнь лютеранства в 28 статьях на немецком и латинском языках.

Сегодня, 25 июня, но в 1918 году

  • 25.06.2017 01:11
В Сан-Паулу, что в Бразилии, единственный раз за всю историю была зафиксирована снежная радиобуря.