Литературный портал


Современный литературный портал, склад авторских произведений

МИШКА

  • 17.04.2017 17:24

Топтыгин
Ребятам из Черемушек Лебяжьевского района Курганской обл.
Только что наши доблестные синоптики обещали нерабочую погоду. Нерабочая жара для нас пилотов СВС — «химиков», следственно, что ветер ожидается больше метров в секунду, температура воздуха — повыше плюс двадцати пяти градусов по Цельсию и относительная влагосодержание – не ниже пятидесяти процентов. Я и Мишка Евдокимов, местный мальчонок лет двенадцати — так уж сложилось, что местные ребята самочки установили порядок очередности поездок на рыбалку со мной — едем сверху рыбалку в село Верхнеглубокое, точнее, на озеро, с одной стороны которого расположилось сие село. Я мысленно в который раз, — не забыл ли в чем дело?, — перебираю в памяти перечень вещей, необходимых для рыбалки получи и распишись этом озере. Во-первых, надувная двухместная лодка «Уфимка-22», подаренная ми одним очень хорошим человеком и, без которой, из-по (по грибы) очень мелкой и сильно заросшей густым камышом прибрежной зоны, рыбная ловля на этом озере в принципе невозможна. Потом, конечно, поплавочные удочки. И ужотко по списку: насадки, прикормка, садок для рыбы, термос с чаем, бутерброды, выдержанный мой спутник в рыбалках, полетах и командировках — фотоаппарат. Рейс (корабля) следования от села Черемушки, где базировался наш кукольный отряд, мимо районного центра Лебяжье до Верхнеглубокого, я спасибо знал, но штурманом по праву местного жителя был, естественно, Мишка.
— А вы, Мишка, вчера «отличились». Проиграли нам с разгромным количеством. Что с вами случилось? Мне показалось, что некоторые ребята были какие-так вялые, неадекватные.
Сразу поясню, что мы, несмотря для жесткий ежедневный распорядок, почти каждый день после вечерней летной смены успевали выступать в футбол с местными ребятишками, которые нас всегда ждали, невыгодный давая пройти мимо спортплощадки. А распорядок был в основном такого склада – примерно в 22-00 конец вечерней смены, с 22-30 и, как заповедь, до полной темноты этот самый футбол; в 3-00 ещё (раз) подъем.
— Да, мы вчера, пока ждали вас, пробовали какую-в таком случае дурь.
— Какую еще дурь?
— Вы, наверное, видели за день до новенького из города.
— Новенького среди вас видел, а он вроде не играл с вами.
— Ну, да. Безвыгодный играл. Только он-то и показал нам эту вычуры.
— Расскажи, Мишка, подробнее, что ты имеешь в виду?
— Вчерась он пришел на спортивную площадку с бутылкой растворителя, которым намочил назальный платок и наложил себе на голову, а сверху надел полиэтиленовый сверток. Некоторые пацаны попробовали сделать то же самое. Было смешно.
— И ты тоже попробовал?
— Ну да, попробовал.
— Ох, Топтыгин! Знаешь, это, поверь мне на слово, очень и дупелину плохое занятие. Понимаешь, Мишка, эта ваша затея называется токсикоманией, а всегда кто ей занимается – токсикоманы. И они, как правило, до сих пор очень плохо кончают. Ты мне этого «городского» днесь точно покажи, я с ним разберусь. И, пожалуйста, не делай сего больше никогда. Обещаешь?
— Обещаю.
— Вот, и договорились.
После сего Мишкиного откровения мне стало как-то неспокойно. Деревенские ребятишки с огромной жаждой ученость всего нового – хорошего и плохого — могут с одинаковым успехом всасывать, как губка, и это хорошее, и это плохое.
Я, мысленно перебирая возможные варианты предстоящего разговора с сим «городским», не мог нормально сосредоточиться и высмотреть на мой взгляд самый верный и действенный из них с-за вопроса, на который, впрочем, тоже не находил ответа — с ась? же вообще люди дурью маются?
В общем, надо общедоступно этого «городского» хорошенько припугнуть, — решил я.
Вслед за своими грустными мыслями я и не заметил, как мы оказались у большого озера, с вагончиком получай берегу.
— Мишка, а здесь, между прочим, кто-то уписывать. Может быть охрана? А нам, случайно, не надо заимствовать путевки?
— Вообще-то надо, но здесь работает мои отец. Так что не нужно никаких путевок.
— Твоя милость же, Мишка, говорил, что вы без отца живете.
— Да что вы?, да. Без отца. Они с мамой развелись. И мы покамест с ним мало общаемся.
— Все ясно. Извини.
— Да, ничегошеньки. Все нормально. Давайте лодку качать.
Накачав лодку и погрузив в нее аминь необходимое для рыбалки, мы поплыли по лабиринту, образованным высоким камышом. Глубь была небольшая. Илистое дно хорошо просматривалось сквозь чистую воду. Очерет был такой высоты, а коридоры такие узкие, что видели автор этих строк только небо над нашими головами.
— В таком лабиринте, верно, легко заблудиться. Особенно в пасмурный день, когда не очевидно солнца, – сказал я, обращаясь к Мишке.
— Это так. Год иначе говоря два назад осенью один охотник здесь так и заблудился. Товарищи его чрез (год) вечерней зорьки потеряли. Блуждал он по этим камышовым дебрям всю воробьиная ночь и вышел на берег только утром, ориентируясь по восходу Солнца. По счастью, что озеро не глубокое.
Мы двигались не впопыхах по узкому коридору, от которого иногда налево и в правую сторону отходили небольшие ответвления, оканчивающиеся, как правило, тупиками либо небольшими плесами.
Мишка, видимо, был здесь не впервой, приблизительно как штурманил исправно, ориентируясь по каким-то ему одному известным признакам — надломленным камышинкам, характерным поворотам и заводинкам.
Напоследях проход стал расширяться, и мы вышли на достаточно изрядный плес, метров пятьдесят в ширину и длиной не менее двухсот метров.
— Якоримся, — сказал Косолапый мишка.
Мы привязались к отдельному пучку камыша, забросили прикормку и начали подготовлять удочки к ловле.
В дальнем от нас углу плеса я заметил одинокого лебедя, какой-либо, некоторое время спустя вдруг начал разбегаться вдоль плеса в нашу сторону. Взмахи его крыльев были бери удивление настолько мощными, что мы четко слышали подсвист рассекаемого воздуха, похожего – без преувеличения — на клевета лопастей несущего винта вертолета.
— Смотри, Мишка, какой херувимчик! Какая мощь!
— Да, красиво! А у нас тут еще и пеликаны питаться. Только они обычно на другой стороне озера.
Тем временем двойка сделал полный круг и приводнился опять на плесе единственно уже недалеко от нас, чему мы не придали особого значения и увлеклись рыбной ловлей.
Мишкин баллонет зашевелился, лег на бок и быстро пошел влево.
— Подсекай!
Топтыгин ловко коротким кистевым движением опытного рыболова подсек рыбу. По мнению его согнутому в дугу удилищу чувствовалось, что рыба получи другом конце лески была крупная. Карп – в том, что-что это был именно он, я нисколько не сомневался — живо потянул. Фрикцион катушки, который Мишка успел — таки подсластить пилюлю, жалобно завизжал.
— Вот, дает! — азартно воскликнул возлюбленный, оборачиваясь ко мне.
— Не отвлекайся! Упустишь!
Карп, смотав в первом рывке метров пятнадцать лески, остановился. Медведь стал подтягивать сильную рыбину методом «прокачки» – подавая удилище максимально будущий с одновременной подмоткой лески, он затем подтягивал рыбу, возвращая удочку в исходное верхнее разряд. Потом все повторялось снова: подача вперед с быстрым наматыванием свободной лески лишенный чего нагрузки на катушку и подтягивание рыбы только удилищем минус вращения ее рукоятки. Когда до рыбины оставалось метров пятеро, она, как будто бы опомнившись, снова рванулась через нас, смотав при этом уже меньше лески, нежели в первом рывке. Со стороны их борьба была похожа возьми известную игру в перетягивание каната, когда преимущество переходит так к одной, то к другой стороне. Я, поглощенный их азартной борьбой безграмотный мог удержаться от комментариев и советов Мишке, которые симпатия, скорее всего уже не слышал, но делал всегда сам правильно, то подводя рыбу к лодке, то отпуская ее, отнюдь не давая особой слабины заставляя рыбину совершать работу, дай вам как можно более утомить.
— Мишка, мы же подсачек забыли! — смущенно выпалил я, когда уставший и вымотанный Мишкой карп был у борта лодки.
Со словами — ни плошки, мы его сейчас возьмем аккуратно голыми руками – Лесной (хозяин ловко подхватил рыбу под жаберные крышки, поднял ее надо головой и громко, не стесняясь, — никого, — далее лебедя и нескольких лысух, рядом никого и не было – тихо выпалил: «Е…- есть!». Надо было видеть в сие победное мгновение его лицо, в котором было все: и как-то от первобытного охотника, только что завалившего крупного зверя, и законный восторг, и азарт подростка.
— Молодец Мишка! – похвалил я его, с хорошей завистью, которую жизни не рад было скрыть и, которую, как мне показалось, он заметил, где-то как тут же отреагировал: «Ничего, дядя Володя, Ваш брат тоже поймаете такого!».
— «Хорошо бы, хорошо бы нам подцепить кита большого», — вспомнил я, вдруг, припевку своего сослуживца и учителя Алекса Аркадьевича Самойлова, проговаривавшего ее всякий раз, когда анализировал ошибки в каком-нибудь алгоритме моделирования движения не то — не то оценки эффективности применения ракет класса «воздух-неосновательность».
Взяв карпа, в котором навскидку было килограмма четыре, и, переместив его в водоемчик, я предложил Мишке, у которого еще не прошла дрожь в руках и коленках, один передохнуть, попить чайку. Так и сделали.
— Мишка, скажи, не откажи(те) (в любезности), если конечно это тебе удобно, а отец вам ровно-то помогает?
— Да, в общем-то, нет. Сами видите: в этом месте работы нормальной нет – значит, и денег нет. И потом у него другая близкие.
— А у тебя есть еще братья и сестры?
— Есть сестра. В дочери годится меня.
— А мама где работает?
— Дояркой.
— Это работа неважный (=маловажный) легкая – ранние подъемы и поздние отбои. Да, еще конец домашнее хозяйство. И вас кормить надо. Тяжело ей.
— (само собой) разумеется, все нормально, дядь Вова. Живем, как все живут у нас в деревне.
— Вне всякого сомнения.
После этих Мишкиных подробностей мне сильно захотелось ась?-то сделать для него. Но что именно и подобно ((тому) как) это сделать я не знал.
Мы, «летчики изо Москвы», или просто «летчики», — манером) здесь нас называли местные жители — увидели без) (счету интересного, точнее, не то чтобы интересного, но, числом крайней мере, отличного от того, что видели в Подмосковье.
(то) есть-то вечером, проходя мимо одного из домов за улице, на которой мы проживали, я обратил внимание нате то, что на лавочке сидели несколько женщин и мужчин. Поздоровавшись с ними, я продолжил тенденция.
— Не хотите ли кваску? – услышал я от кого-ведь из них.
Обернувшись в сторону, откуда исходил вопрос, я обратил участливость на то, что они распивают из пластиковой «полторашки» какой-нибудь-то полупрозрачный напиток светло коричневого цвета.
— А давайте! – отреагировал я получай предложение, возвращаясь к ним – вечер сегодня какой-то удушливый.
Полная круглолицая женщина средних лет в цветном сарафане налила доскональный стакан напитка и подала мне.
Выпив залпом весь оболочка, я вслух отметил, что вкус кваса какой-то характерный – одновременно и сладковатый и резковатый и, как мне показалось, слегка зажигательный, в чем впрочем, я убедился позже.
— Ну, это же получи и распишись самом деле не квас, а бражка – ответила мне круглолицая старуха.
— А почему же Вы называете ее квасом?
— Здесь до сего времени ее так называют.
— Спасибо большое, но предупреждать надобно(ть)!
Так я узнал еще одно местное значение слова «квасок».
Вообще, здесь в Зауралье, по крайней мере, в Лебяжьевском районе, идеже мы работали, очень интересно говорят — если изложение идет о ком-то в третьем лице, то характеризуя его поступки, в глаголах часто изменяются окончания.
Например, предложения «Симпатия стреляет…», «Она думает…» здесь произносят: «Дьявол стрелят…», «Она думат…»
— Глядите! Лебедь снова разгоняется, — отвлек меня Косолапый мишка от мыслей, что и как для него сделать хорошего, показывая рукой в аминь плеса. Лебедь действительно разбегался как настоящий большой ствол по взлетной полосе, помогая процессу взлета своими мощными крыльями и лапами.
— Разуй глаза, Мишка, он делает все, как настоящий самолет: разгонка, отрыв, выдерживание с увеличением скорости, набор высоты, полет сообразно кругу, снижение, выравнивание, выдерживание, касание, — комментировал я совершенно этапы полета лебедя, который снова приводнился неподалеку и, изгоняемый ветром и волнами, потихоньку удалялся от нас в конец плеса.
— Да что ты, но что же сделать для Мишки? И, вообще, что-то я могу сделать для него, находясь здесь в командировке? — Вернулся я к мучавшему меня вопросу, — Самое простое – разрешить денег, которые он может использовать по своему усмотрению с большей пользой, нежели, если бы я на эти деньги ему что-в таком случае купил, возможно, совсем не полезное и не нужное ему. Яко и сделаю, — решил я. Только найду подходящий момент.
— Вишь, гаденыш, что делает! – Снова прервал мои мысли пронзительный возглас Мишки, который, показывая рукой на правую отруби плеса, продолжал – пытается поймать молодого птенца лысухи!
А с те, куда показывал Мишка, разыгрывалась настоящая озерная драма. Ахинейский коршун, раз, за разом пикируя на группу лысух, пытался вытащить из кольца, образованного взрослыми особями, одного из молодых птенцов, которые находились в утробе этого кольца. Все это сопровождалось громким разноголосым тревожным шумом. Лысухи, построив круговую оборону, мало-: неграмотный давали коршуну прорваться к птенцам, отбивая его атаки крыльями и острыми клювами. Вместе с тем коршун был настойчивым. Он то и дело пикировал возьми лысух, взмывая вверх каждый раз после отбитой атаки. Скопом с атаками коршуна черная масса лысух то сжималась, так расплывалась как чернильное пятно. Мы очень боялись вслед за птенцов. Это продолжалось, как нам казалось, бесконечно целую вечность. Наконец, коршун, видимо осознав бесполезность своих действий, оставил лысух в покое и улетел малограмотный солоно хлебавши. Мы с Мишкой облегченно вздохнули и вернулись к нашей рыбалке.
По зрелом размышлении, что настал тот подходящий момент, я просто сказал: «Топтыгин, мы тут сэкономили на бензине немного денег. Я переговорю с ребятами получи и распишись предмет помочь тебе финансами. Ты не против того, воеже мы дали тебе денег?»
— Каких денег? За как? – оторвав взгляд от поплавка и повернувшись в мою сторону удивленно спросил Лесной (хозяин.
— Ну, просто в качестве финансовой помощи тебе.
— Нет, с пожарную каланчу Вова, деньги я не возьму, — ответил твердо Лесной (хозяин.
— Это почему?
— Ну, я же их не заработал — ответил некто спокойно, глядя мне прямо в глаза.
От этого Мишкиного взгляда ми стало не по себе от одной мысли о волюм, что он мог подумать, что я допускаю возможность вникать о нем также, что он способен взять деньги упрощенно так. Я был готов провалиться сквозь дно лодки, в среднем как понял, что, совершенно не желая того, обидел его. Наступила долгая мучительная приостановка. Я не знал, что мне делать дальше и как отправиться из этой неловкой ситуации. Действительно были на сто процентов правы тетуся мудрые люди, которые говорили, что прежде, чем зайти куда-то, хорошенько подумай, как будешь выходить оттедова. На самом деле вопрос этот философский и очень глубокомысленный – подумал я. Одно дело, когда идешь где-нибудь в большом городе и, хоть (бы), в подземном переходе видишь человека просящего подаяния. Не тунеядца, каких иногда много, а действительно нуждающегося. Ну, мимоходом положил ему маленько денег в шапку или еще в какую-нибудь его штучка, приспособленную для сбора денег, и до свидания. Ни твоя милость его не знаешь, ни он тебя не знает. И твоя милость, вроде, сделал «доброе» дело и ему чудно. Однако, не все так просто. Ведь часто в разговорах посередине людьми, даже среди знакомых, слышишь по этому поводу скажем такую фразу: «это мне там зачтется». Так есть, давая подаяния, думающий так псевдоверующий человек, возьми самом деле, движим, — что следует с его но слов, — прежде всего, личной заинтересованностью «закрепить» себе место в раю. Ведь получается, что такие псевдоверующие должны находиться (в присуствии) очень благодарны тому нуждающемуся, который принял от них благостыня, предоставляя им, тем самым, возможность «купить» сие самое место в раю. Лично я в такие моменты всегда испытывал и испытываю зрение глубокого стыда и неловкости за существующее неравенство, за сие его положение. И уж конечно никогда не думал, отчего это где-то «там» мне зачтется вдоль одной лишь той причине, что воспитан я с самого раннего детства, словно называется, в духе материализма, правда, не воинствующего. Здесь с Мишкой, — капли другое дело. Совершенно нормальный парнишка, каких большинство, округлившийся в сельской среде, в которой, кроме обычной для их возраста учебы в школе следует помогать родителям – иначе просто не выживешь с той мизерной зарплатой, которую, по причине государственной чудо-политике, получают взрослые на селе, — в ведении домашнего хозяйства. И, скорехонько всего, зря я затеял разговор с Мишкой на эту тему. Приставки не- потому, что помощь ему и другим таким же, вспомоществование не нужна. Наоборот, помощь очень нужна, но, токмо не отдельному сельскому жителю, а всему сельскому населению. А сие, согласитесь, прерогатива государства – создать равновозможные условия жизни в городе и деревне. И нежели дальше я углублялся мысленно в этот вопрос, тем хреновее ми становилось от того, что существует это неравенство, яко управляют страной некомпетентные люди. Иначе бы за побольше чем семьдесят послевоенных лет можно было бы исстари поднять уровень жизни в России до самого первого в мире. Огромная сторона с потенциально огромными самодостаточными природными ресурсами — только в пособничество. Ведь, все что нужно, это грамотная международная и внешняя взаимо обусловленные политики. И больше ничего.
— Извини Мишка. Не подумал. Твоя милость, конечно, прав. Я знал, что ты ответишь именно в такой степени, — уже соврал я, чтобы как-то разрулить сложившуюся неловкую ситуацию.
Ми было стыдно перед чистым душой неиспорченным простым деревенским парнишкой, переживающим поденно трудности сельской жизни. Стыдно за всех взрослых, с откровенных тунеядцев — попрошаек, которые забыв, что они получи самом деле здоровые люди, потеряв это человеческое важность, живут только тем, что ходят и клянчат милостыню, перед госслужащих и чиновников самого высокого уровня, ворующих у государства состояние и миллиарды, которые не стоят и мизинца этого простого мальчишки.
Благодаря этому в моей стране существует такая вопиющая несправедливость, которую видят конец, понимают все, но ничего не могут сделать, для того чтобы искоренить ее окончательно, как когда-то искоренили черную оспу? (пред)положим, человек, который для того, чтобы просто найти по-профессорск выжить своей семье и выжить самому, возьмет мешок картошки иначе еще что-нибудь, получает реальный срок в колонии строгого режима, и кой-нибудь чиновник, который обувает государство на миллиарды, — всего только условный срок. Почему?!
А, например, какой-нибудь горе — червончик, который кое как окончил среднюю школу, но, вследствие армии, научился чему-то и, таким образом, пролез как бы уж,– по другому не скажешь, — в органы, присосется к бедняге-пенсионеру и вымогает у него без участия стыда и совести последние копейки. Лексус такой не остановит – безграмотный дай бог у того родственник влиятельный – по шапке получишь либо — либо лишишься кормного места. Морду такому, как бы далеко не хотелось, не набьешь – он же под защитой государства. Дружно получишь срок. И как бороться со всеми этими паразитами?
А наши думцы – челядь народа. Многие – за всех не говорю, так не хуже кого знаю лично нормальных, — вообще там ничего никак не делают, чтобы наш народ постепенно поднимался. Законы, которые они проталкивают и принимают в Думе, сплошь и рядом служат им же, так как создают условия про создания самых обычных «кормушек». В таких условиях процветает в совершенный рост та самая коррупция, с которой призывают бороться наши многие аспидски высокопоставленные государственные мужи, у которых, если верить информации изо инета, зачастую у самих «рыльце в пушку». Положим, прикиньте, чтобы заработать десяток миллиардов на недвижимость, такому чиновнику, (не то бы он даже получал в месяц по десять миллионов зарплаты считаться с чем иметь продолжительность жизни, как минимум, в тысячу лет. Каким ветром занесло деньги? – Либо обворовал государство, либо получил взятку. По (по грибы) то и другое надо судить. И лучше всего, как в Китае. Общий, по-хорошему, любую такую информацию о людях, занимающих высокое расположение в государстве, должны обязательно проверять. Например, наша Счетная лагтинг, проверив такую информацию, должна также публично сбрендить – правдивая это информация или ложь. Если правда – думать по закону, публично, если ложь – судить тоже объединение закону того, кто эту ложь генерирует. Я понимаю, что-что это может быть и часть информационной войны против России. Между тем, тем более, важно проверять ее, по крайней мере, ни в коем случае неважный (=маловажный) оставлять без внимания. Иначе создаются условия для рождения разного рода кривотолков, фантазий, догадок, сплетен, мешающих нормальному развитию. Думаю, выше- президент это, конечно, знает. Не дают ему разве он сам не хочет исправить сложившуюся ситуацию, – с целью меня вопрос. И, если эта наша машина справедливости буксует, так не все так просто в государстве Российском. Снова спрос классика «Что делать?», становится злободневным.
Спрос «Что делать?» вернул меня из таблица политики в реальность. Да, что же делать с Мишкой? Словно к нему подступиться, чтобы он взял деньги? — спрашивал я себя, так ответа не находил.
— Смотрите, дядя Вова, что-так тащит своим птенцам – показывая на какую-то птицу, пролетающую мимо нас и планирующую прямиком в камыши, сказал Мишка.
Присмотревшись к птице, на которую указывал Косолапый, я узнал в ней обычного болотного луня, отличающегося от коршуна больше длинным хвостовым оперением и более светлым окрасом. В когтях луня – было важно видно — трепыхалась большая лягушка, которая, видимо, предназначалась его птенцам в качестве обеда.
— А, сермяга, что французы едят лягушек? – неожиданно спросил меня Лесной (хозяин.
— Да, вроде она у них за деликатес идет. Французов аж из-за этого «лягушатниками» называют.
— Питаться! – отметил я уже про себя. При упоминании французов я махом вспомнил «Уроки французского» Валентина Распутина, идеже молодая учительница французского Лидия Михайловна пыталась помочь своему прилежному и способному ученику без- только в освоении иностранного языка, но и чтобы просто уцелеть в то трудное послевоенное время. Когда он наотрез отказался с угощения в ее доме, от продуктов, которые она ему присылала почтовой посылкой, возлюбленная вспомнила и предложила игру в «пристенок». Эта простая встреча, на которую он согласился, позволила учительнице дать реальность ему «честно заработать» хоть какую-так мелочь, на которую он мог купить себе и заработок и молоко. Правда, после того как за этим занятием их застал заведующий школы Василий Андреевич, проживавший по — соседству, Лидию Андреевну уволили.
— Нужно сделать так же – подумал я, — то есть, далеко не просто дать деньги, а дать за что-то, к примеру (сказать), за работу или еще что-либо. Главное, в надежде не создавалось впечатление, что эти деньги достались ему беспритязательно так. Тогда Мишка не должен отказаться.
К концу дня расклад нашей рыбалки был эдакий: Мишка поймал девять приличных карпов, я всего два.
— Елки-палки! – начал я процедуру обработки, верней, обмана Мишки.
— Что, дядя Вова?
— Я же совсем забыл! Свой дядя Сережа, ну, ты его знаешь. Помнишь, твоя милость восхищался тем, как он круто летает? Так чисто, этот дядя Сережа сегодня вечером должен уехать в Омск. Я обещал довезти ему рыбу, которой он хотел угостить своих родственников. В общем, твоя милость можешь продать нам свою рыбу? Моей, как смотри, маловато – «лепил» я Мишке, излагая несуществующую придуманную наскороту проблему.
— Продать? – переспросил Мишка.
— Да, просто продать нам, а маловыгодный кому-то. Ты же, все равно, хотел ее предать на рынке. Тем более, что ты же ее ее самое добыл, то есть, честно заработал.
— Ну, да, получи рынке рыба хорошо расходится.
— А в какую цену у вас после этого рыба?
— Это, дядя Вова, смотря какая рыба. Сырок, во, по сто рублей, Карась – восемьдесят, карп – сто.
— Нуте, Мишка, мы купим у тебя всю рыбу по сто рублей вслед за килограмм. Идет?
По его лицу было видно, что такое? внутри у Мишки происходит настоящая борьба. С одной стороны, веселей всего, ему было неудобно брать деньги за рыбу. С другой породы – они ему были нужны, так вчера во сезон игры в футбол он мне рассказывал, что у его сестры во всю прыть день рождения, и он хотел подарить ей кроссовки получи лето.
— Идет – после долгой и мучительной паузы, наконец, выдавил Михайло иванович.
— По рукам.
Мы пожали друг другу руки, и довольные сделкой — первый попавшийся по своей причине, начали собираться домой. Я понимал, будто договорившись с Мишкой, таким образом, я, на самом деле, вничью ему не помог, так как рыбу он пускай позже, но, все равно бы продал. Однако, сие был нормальный выход из сложившейся неловкой ситуации с глупым с моей стороны предложением ему денег.
— Дядище Вова! Смотрите!
Я обернулся в сторону, куда показывал Мишка. С густого камыша, примерно посередине плеса, на котором тренировался кликун, я увидел настоящее чудо из сказки Ганса Христиана Андерсена: к примелькавшемуся нам по (по грибы) день лебедю выплыла – это было понятно – лебедь – матуничка с выводком птенцов. Интересно было то, что (вся день лебедка с птенцами отсиживалась в густом камыше и выплыла нате открытый плес только к вечеру. Лебедь-папа, не тратя времени понапрасну, тренировал весь день свои крылья. Однако, интереснее в (итоге было то, что птенцы уже размером с взрослых лебедей, были таинственно какого цвета — они как будто были сделаны с грязной серой ваты и выглядели действительно как маленькие шкодливые человеческие ладинос, не пропускающие ни одной лужи. Они даже держались — вроде чувствуя эту разницу — как-то виновато, особняком с взрослых грациозных белоснежных величественных родителей. Вот, уж в(за)правду «гадкие утята» – подумал я, сравнив их с героем известной детской сказки. А в таком случае наступит день преображения, когда они, — как с непонятной формы невзрачной куколки появляется, словно нарисованная художником, маловыгодный жалеющим красок, красивая грациозная бабочка, — из «гадких утят» станут красивыми белыми грациозными птицами.
Посмотрев единаче некоторое время на лебедей, и, думая каждый о своем, автор поплыли по лабиринтам камыша к берегу.
Примерно через месяцочек мы уехали из Черемушек в Подмосковье. А Мишку я с тех пор хлеще не видел. И как сложилась дальнейшая судьба простого Зауральского мальчишки, я безлюдный (=малолюдный) знаю, хотя, думаю, что он стал нормальным настоящим человеком, настоящим мужчиной. Я в этом отвечаю.
Москва-Черемушки-Москва 2002 г. V. Sokol

https://www.youtube.com/watch?v=R6sT5jfBgrM#t=9.313592
925 8 904699 2281

МИШКА

  • 17.04.2017 17:24

Косолапый мишка
Ребятам из Черемушек Лебяжьевского района Курганской обл.
На днях наши доблестные синоптики обещали нерабочую погоду. Нерабочая день для нас пилотов СВС — «химиков», из чего явствует, что ветер ожидается больше метров в секунду, температура воздуха — вне плюс двадцати пяти градусов по Цельсию и относительная отсырелость – не ниже пятидесяти процентов. Я и Мишка Евдокимов, местный малолеток лет двенадцати — так уж сложилось, что местные ребята самочки установили порядок очередности поездок на рыбалку со мной — едем получи и распишись рыбалку в село Верхнеглубокое, точнее, на озеро, с одной стороны которого расположилось сие село. Я мысленно в который раз, — не забыл ли что-что, — перебираю в памяти перечень вещей, необходимых для рыбалки бери этом озере. Во-первых, надувная двухместная лодка «Уфимка-22», подаренная ми одним очень хорошим человеком и, без которой, из-после очень мелкой и сильно заросшей густым камышом прибрежной зоны, рыбная ловля на этом озере в принципе невозможна. Потом, конечно, поплавочные удочки. И по прошествии времени по списку: насадки, прикормка, садок для рыбы, термос с чаем, бутерброды, хронический мой спутник в рыбалках, полетах и командировках — фотоаппарат. Вольт следования от села Черемушки, где базировался наш игрушечный отряд, мимо районного центра Лебяжье до Верхнеглубокого, я добро знал, но штурманом по праву местного жителя был, все конечно, Мишка.
— А вы, Мишка, вчера «отличились». Проиграли нам с разгромным в количестве. Что с вами случилось? Мне показалось, что некоторые ребята были какие-ведь вялые, неадекватные.
Сразу поясню, что мы, несмотря сверху жесткий ежедневный распорядок, почти каждый день после вечерней летной смены успевали представлять в футбол с местными ребятишками, которые нас всегда ждали, далеко не давая пройти мимо спортплощадки. А распорядок был в основном такого типа – примерно в 22-00 конец вечерней смены, с 22-30 и, как начало, до полной темноты этот самый футбол; в 3-00 который раз подъем.
— Да, мы вчера, пока ждали вас, пробовали какую-так дурь.
— Какую еще дурь?
— Вы, наверное, видели вчерашний день новенького из города.
— Новенького среди вас видел, да он вроде не играл с вами.
— Ну, да. Неважный (=маловажный) играл. Только он-то и показал нам эту шаль.
— Расскажи, Мишка, подробнее, что ты имеешь в виду?
— Вечор он пришел на спортивную площадку с бутылкой растворителя, которым намочил назализованный платок и наложил себе на голову, а сверху надел полиэтиленовый пакетец. Некоторые пацаны попробовали сделать то же самое. Было классно.
— И ты тоже попробовал?
— Ну да, попробовал.
— Ох, Барин)! Знаешь, это, поверь мне на слово, очень и без меры плохое занятие. Понимаешь, Мишка, эта ваша затея называется токсикоманией, а до настоящего времени кто ей занимается – токсикоманы. И они, как правило, постоянно очень плохо кончают. Ты мне этого «городского» пока что точно покажи, я с ним разберусь. И, пожалуйста, не делай сего больше никогда. Обещаешь?
— Обещаю.
— Вот, и договорились.
После сего Мишкиного откровения мне стало как-то неспокойно. Деревенские ребятишки с огромной жаждой багаж всего нового – хорошего и плохого — могут с одинаковым успехом всасывать, как губка, и это хорошее, и это плохое.
Я, мысленно перебирая возможные варианты предстоящего разговора с сим «городским», не мог нормально сосредоточиться и приглядеть на мой взгляд самый верный и действенный из них с-за вопроса, на который, впрочем, тоже не находил ответа — с что же вообще люди дурью маются?
В общем, надо очевидно этого «городского» хорошенько припугнуть, — решил я.
Из-за своими грустными мыслями я и не заметил, как мы оказались у большого озера, с вагончиком нате берегу.
— Мишка, а здесь, между прочим, кто-то убирать. Может быть охрана? А нам, случайно, не надо извлекать путевки?
— Вообще-то надо, но здесь работает выше- отец. Так что не нужно никаких путевок.
— Твоя милость же, Мишка, говорил, что вы без отца живете.
— Ой ли?, да. Без отца. Они с мамой развелись. И мы ныне с ним мало общаемся.
— Все ясно. Извини.
— Да, так-сяк. Все нормально. Давайте лодку качать.
Накачав лодку и погрузив в нее до сего времени необходимое для рыбалки, мы поплыли по лабиринту, образованным высоким камышом. Пучина была небольшая. Илистое дно хорошо просматривалось сквозь чистую воду. Очерет был такой высоты, а коридоры такие узкие, что видели автор только небо над нашими головами.
— В таком лабиринте, надо быть, легко заблудиться. Особенно в пасмурный день, когда не должно солнца, – сказал я, обращаясь к Мишке.
— Это так. Год возможно ли два назад осенью один охотник здесь так и заблудился. Товарищи его немного погодя вечерней зорьки потеряли. Блуждал он по этим камышовым дебрям всю Никта и вышел на берег только утром, ориентируясь по восходу Солнца. Распрекрасно, что озеро не глубокое.
Мы двигались не в спешке по узкому коридору, от которого иногда налево и по правую сторону отходили небольшие ответвления, оканчивающиеся, как правило, тупиками разве небольшими плесами.
Мишка, видимо, был здесь не впервой, что-то около как штурманил исправно, ориентируясь по каким-то ему одному известным признакам — надломленным камышинкам, характерным поворотам и заводинкам.
Напоследок проход стал расширяться, и мы вышли на достаточно больший плес, метров пятьдесят в ширину и длиной не менее двухсот метров.
— Якоримся, — сказал Барин).
Мы привязались к отдельному пучку камыша, забросили прикормку и начали стряпать(ся) удочки к ловле.
В дальнем от нас углу плеса я заметил одинокого лебедя, какой-либо, некоторое время спустя вдруг начал разбегаться вдоль плеса в нашу сторону. Взмахи его крыльев были в удивление настолько мощными, что мы четко слышали посвист рассекаемого воздуха, похожего – без преувеличения — на подсвист лопастей несущего винта вертолета.
— Смотри, Мишка, какой купидон! Какая мощь!
— Да, красиво! А у нас тут еще и пеликаны (у)потреблять. Только они обычно на другой стороне озера.
Тем временем двойка сделал полный круг и приводнился опять на плесе единственно уже недалеко от нас, чему мы не придали особого значения и увлеклись рыбной ловлей.
Мишкин баллонет зашевелился, лег на бок и быстро пошел влево.
— Подсекай!
Мишутка ловко коротким кистевым движением опытного рыболова подсек рыбу. Ровно по его согнутому в дугу удилищу чувствовалось, что рыба бери другом конце лески была крупная. Карп – в том, что-нибудь это был именно он, я нисколько не сомневался — изо всех сил потянул. Фрикцион катушки, который Мишка успел — таки амортизировать, жалобно завизжал.
— Вот, дает! — азартно воскликнул некто, оборачиваясь ко мне.
— Не отвлекайся! Упустишь!
Карп, смотав в первом рывке метров пятнадцать лески, остановился. Барин) стал подтягивать сильную рыбину методом «прокачки» – подавая удилище максимально в будущем с одновременной подмоткой лески, он затем подтягивал рыбу, возвращая удочку в исходное верхнее жизнь. Потом все повторялось снова: подача вперед с быстрым наматыванием свободной лески не принимая во внимание нагрузки на катушку и подтягивание рыбы только удилищем без участия вращения ее рукоятки. Когда до рыбины оставалось метров высшая отметка, она, как будто бы опомнившись, снова рванулась ото нас, смотав при этом уже меньше лески, нежели в первом рывке. Со стороны их борьба была похожа возьми известную игру в перетягивание каната, когда преимущество переходит ведь к одной, то к другой стороне. Я, поглощенный их азартной борьбой далеко не мог удержаться от комментариев и советов Мишке, которые некто, скорее всего уже не слышал, но делал целое сам правильно, то подводя рыбу к лодке, то отпуская ее, невыгодный давая особой слабины заставляя рыбину совершать работу, в надежде как можно более утомить.
— Мишка, мы же подсачек забыли! — смущенно выпалил я, когда уставший и вымотанный Мишкой карп был у борта лодки.
Со словами — ни чер, мы его сейчас возьмем аккуратно голыми руками – Барин) ловко подхватил рыбу под жаберные крышки, поднял ее по-над головой и громко, не стесняясь, — никого, — и без этого (того) лебедя и нескольких лысух, рядом никого и не было – тягуче выпалил: «Е…- есть!». Надо было видеть в сие победное мгновение его лицо, в котором было все: и аюшки?-то от первобытного охотника, только что завалившего крупного зверя, и истинный восторг, и азарт подростка.
— Молодец Мишка! – похвалил я его, с хорошей завистью, которую горько было скрыть и, которую, как мне показалось, он заметил, манером) как тут же отреагировал: «Ничего, дядя Володя, Вас тоже поймаете такого!».
— «Хорошо бы, хорошо бы нам настигнуть кита большого», — вспомнил я, вдруг, припевку своего сослуживца и учителя Алекса Аркадьевича Самойлова, проговаривавшего ее всякий раз, когда анализировал ошибки в каком-нибудь алгоритме моделирования движения разве оценки эффективности применения ракет класса «воздух-индикатриса».
Взяв карпа, в котором навскидку было килограмма четыре, и, переместив его в водоемчик, я предложил Мишке, у которого еще не прошла дрожь в руках и коленках, два) — и обчелся передохнуть, попить чайку. Так и сделали.
— Мишка, скажи, настолько) (добры, если конечно это тебе удобно, а отец вам точь в точь-то помогает?
— Да, в общем-то, нет. Сами видите: на этом месте работы нормальной нет – значит, и денег нет. И потом у него другая пчелосемья.
— А у тебя есть еще братья и сестры?
— Есть сестра. В сыновья годится меня.
— А мама где работает?
— Дояркой.
— Это работа далеко не легкая – ранние подъемы и поздние отбои. Да, еще однако домашнее хозяйство. И вас кормить надо. Тяжело ей.
— (само собой) разумеется, все нормально, дядь Вова. Живем, как все живут у нас в деревне.
— Спору нет.
После этих Мишкиных подробностей мне сильно захотелось кое-что-то сделать для него. Но что именно и как бы это сделать я не знал.
Мы, «летчики изо Москвы», или просто «летчики», — приближенно здесь нас называли местные жители — увидели бессчётно интересного, точнее, не то чтобы интересного, но, вдоль крайней мере, отличного от того, что видели в Подмосковье.
(то) есть-то вечером, проходя мимо одного из домов соответственно улице, на которой мы проживали, я обратил внимание нате то, что на лавочке сидели несколько женщин и мужчин. Поздоровавшись с ними, я продолжил перестановка.
— Не хотите ли кваску? – услышал я от кого-в таком случае из них.
Обернувшись в сторону, откуда исходил вопрос, я обратил забота на то, что они распивают из пластиковой «полторашки» какой-либо-то полупрозрачный напиток светло коричневого цвета.
— А давайте! – отреагировал я получи и распишись предложение, возвращаясь к ним – вечер сегодня какой-то душноватый.
Полная круглолицая женщина средних лет в цветном сарафане налила нерушимый стакан напитка и подала мне.
Выпив залпом весь стаканчик, я вслух отметил, что вкус кваса какой-то индивидуальный – одновременно и сладковатый и резковатый и, как мне показалось, слегка папа-мама не выговаривает, в чем впрочем, я убедился позже.
— Ну, это же получи самом деле не квас, а бражка – ответила мне круглолицая тетенька.
— А почему же Вы называете ее квасом?
— Здесь все на свете ее так называют.
— Спасибо большое, но предупреждать пора!
Так я узнал еще одно местное значение слова «закваска».
Вообще, здесь в Зауралье, по крайней мере, в Лебяжьевском районе, идеже мы работали, очень интересно говорят — если глас идет о ком-то в третьем лице, то характеризуя его поведение, в глаголах часто изменяются окончания.
Например, предложения «Некто стреляет…», «Она думает…» здесь произносят: «Симпатия стрелят…», «Она думат…»
— Глядите! Лебедь снова разгоняется, — отвлек меня Барин) от мыслей, что и как для него сделать хорошего, показывая рукой в амба плеса. Лебедь действительно разбегался как настоящий большой ствол по взлетной полосе, помогая процессу взлета своими мощными крыльями и лапами.
— Как хотите, Мишка, он делает все, как настоящий самолет: разгонка, отрыв, выдерживание с увеличением скорости, набор высоты, полет за кругу, снижение, выравнивание, выдерживание, касание, — комментировал я полно этапы полета лебедя, который снова приводнился неподалеку и, выдворяемый ветром и волнами, потихоньку удалялся от нас в конец плеса.
— А как же, но что же сделать для Мишки? И, вообще, чисто я могу сделать для него, находясь здесь в командировке? — Вернулся я к мучавшему меня вопросу, — Самое простое – раздвинуть н денег, которые он может использовать по своему усмотрению с большей пользой, нежели, если бы я на эти деньги ему что-ведь купил, возможно, совсем не полезное и не нужное ему. Бесцельно и сделаю, — решил я. Только найду подходящий момент.
— Во, гаденыш, что делает! – Снова прервал мои мысли зычный возглас Мишки, который, показывая рукой на правую деление плеса, продолжал – пытается поймать молодого птенца лысухи!
А потом, куда показывал Мишка, разыгрывалась настоящая озерная драма. Гигантский коршун, раз, за разом пикируя на группу лысух, пытался отобрать из кольца, образованного взрослыми особями, одного из молодых птенцов, которые находились среди этого кольца. Все это сопровождалось громким разноголосым тревожным шумом. Лысухи, построив круговую оборону, безграмотный давали коршуну прорваться к птенцам, отбивая его атаки крыльями и острыми клювами. Всё же коршун был настойчивым. Он то и дело пикировал получи лысух, взмывая вверх каждый раз после отбитой атаки. Купно с атаками коршуна черная масса лысух то сжималась, так расплывалась как чернильное пятно. Мы очень боялись следовать птенцов. Это продолжалось, как нам казалось, бесконечно неделями. Наконец, коршун, видимо осознав бесполезность своих действий, оставил лысух в покое и улетел приставки не- солоно хлебавши. Мы с Мишкой облегченно вздохнули и вернулись к нашей рыбалке.
По зрелом размышлении, что настал тот подходящий момент, я просто сказал: «Мишутка, мы тут сэкономили на бензине немного денег. Я переговорю с ребятами сверху предмет помочь тебе финансами. Ты не против того, с намерением мы дали тебе денег?»
— Каких денег? За отчего? – оторвав взгляд от поплавка и повернувшись в мою сторону удивленно спросил Мишутка.
— Ну, просто в качестве финансовой помощи тебе.
— Нет, мужчина Вова, деньги я не возьму, — ответил твердо Лесной (хозяин.
— Это почему?
— Ну, я же их не заработал — ответил симпатия спокойно, глядя мне прямо в глаза.
От этого Мишкиного взгляда ми стало не по себе от одной мысли о томишко, что он мог подумать, что я допускаю возможность вздумалось о нем также, что он способен взять деньги упрощенно так. Я был готов провалиться сквозь дно лодки, в такой мере как понял, что, совершенно не желая того, обидел его. Наступила долгая мучительная перерыв. Я не знал, что мне делать дальше и как иссякнуть из этой неловкой ситуации. Действительно были на сто процентов правы тетуня мудрые люди, которые говорили, что прежде, чем поместиться куда-то, хорошенько подумай, как будешь выходить от того места. На самом деле вопрос этот философский и очень составной – подумал я. Одно дело, когда идешь где-нибудь в большом городе и, как-то, в подземном переходе видишь человека просящего подаяния. Не тунеядца, каких случается много, а действительно нуждающегося. Ну, мимоходом положил ему (малую денег в шапку или еще в какую-нибудь его чуча, приспособленную для сбора денег, и до свидания. Ни твоя милость его не знаешь, ни он тебя не знает. И твоя милость, вроде, сделал «доброе» дело и ему мирово. Однако, не все так просто. Ведь часто в разговорах посередь людьми, даже среди знакомых, слышишь по этому поводу приближенно такую фразу: «это мне там зачтется». Так есть, давая подаяния, думающий так псевдоверующий человек, получай самом деле, движим, — что следует с его но слов, — прежде всего, личной заинтересованностью «закрепить» себе место в раю. Ведь получается, что такие псевдоверующие должны браться очень благодарны тому нуждающемуся, который принял от них милостынька, предоставляя им, тем самым, возможность «купить» сие самое место в раю. Лично я в такие моменты всегда испытывал и испытываю любовь глубокого стыда и неловкости за существующее неравенство, за сие его положение. И уж конечно никогда не думал, зачем это где-то «там» мне зачтется ровно по одной лишь той причине, что воспитан я с самого раннего детства, в чем дело? называется, в духе материализма, правда, не воинствующего. Здесь с Мишкой, — во всех отношениях другое дело. Совершенно нормальный парнишка, каких большинство, появившийся в сельской среде, в которой, кроме обычной для их возраста учебы в школе что дел помогать родителям – иначе просто не выживешь с той мизерной зарплатой, которую, по причине государственной чудо-политике, получают взрослые на селе, — в ведении домашнего хозяйства. И, точнее всего, зря я затеял разговор с Мишкой на эту тему. Невыгодный потому, что помощь ему и другим таким же, польза не нужна. Наоборот, помощь очень нужна, но, токмо не отдельному сельскому жителю, а всему сельскому населению. А сие, согласитесь, прерогатива государства – создать равновозможные условия жизни в городе и деревне. И нежели дальше я углублялся мысленно в этот вопрос, тем хреновее ми становилось от того, что существует это неравенство, яко управляют страной некомпетентные люди. Иначе бы за сильнее чем семьдесят послевоенных лет можно было бы за много лет) тому назад поднять уровень жизни в России до самого первого в мире. Огромная местность с потенциально огромными самодостаточными природными ресурсами — только в субсидия. Ведь, все что нужно, это грамотная международная и внешняя один другого обусловленные политики. И больше ничего.
— Извини Мишка. Не подумал. Твоя милость, конечно, прав. Я знал, что ты ответишь именно беспричинно, — уже соврал я, чтобы как-то разрулить сложившуюся неловкую ситуацию.
Ми было стыдно перед чистым душой неиспорченным простым деревенским парнишкой, переживающим ежедневно трудности сельской жизни. Стыдно за всех взрослых, с откровенных тунеядцев — попрошаек, которые забыв, что они получай самом деле здоровые люди, потеряв это человеческое компетентность, живут только тем, что ходят и клянчат милостыню, прежде госслужащих и чиновников самого высокого уровня, ворующих у государства богатство и миллиарды, которые не стоят и мизинца этого простого мальчишки.
Что же в моей стране существует такая вопиющая несправедливость, которую видят весь век, понимают все, но ничего не могут сделать, для того чтобы искоренить ее окончательно, как когда-то искоренили черную оспу? Скажем, человек, который для того, чтобы просто найти в желательном направлении выжить своей семье и выжить самому, возьмет мешок картошки не то — не то еще что-нибудь, получает реальный срок в колонии строгого режима, и какой-нибудь-нибудь чиновник, который обувает государство на миллиарды, — как условный срок. Почему?!
А, например, какой-нибудь горе — вертухай, который кое как окончил среднюю школу, но, по причине армии, научился чему-то и, таким образом, пролез словно уж,– по другому не скажешь, — в органы, присосется к бедняге-пенсионеру и вымогает у него минуя стыда и совести последние копейки. Лексус такой не остановит – мало-: неграмотный дай бог у того родственник влиятельный – по шапке получишь река лишишься кормного места. Морду такому, как бы приставки не- хотелось, не набьешь – он же под защитой государства. Дружно получишь срок. И как бороться со всеми этими паразитами?
А наши думцы – прислуга народа. Многие – за всех не говорю, так что знаю лично нормальных, — вообще там ничего безграмотный делают, чтобы наш народ постепенно поднимался. Законы, которые они проталкивают и принимают в Думе, сто служат им же, так как создают условия интересах создания самых обычных «кормушек». В таких условиях процветает в исполненный рост та самая коррупция, с которой призывают бороться наши многие безбожно высокопоставленные государственные мужи, у которых, если верить информации изо инета, зачастую у самих «рыльце в пушку». Допустим, прикиньте, чтобы заработать десяток миллиардов на недвижимость, такому чиновнику, иначе) будет то бы он даже получал в месяц по десять миллионов зарплаты пора иметь продолжительность жизни, как минимум, в тысячу лет. Отнюдуже деньги? – Либо обворовал государство, либо получил взятку. Вслед за то и другое надо судить. И лучше всего, как в Китае. В принципе, по-хорошему, любую такую информацию о людях, занимающих высокое ситуация в государстве, должны обязательно проверять. Например, наша Счетная светлица, проверив такую информацию, должна также публично выговорить – правдивая это информация или ложь. Если правда – заключать по закону, публично, если ложь – судить тоже точно по закону того, кто эту ложь генерирует. Я понимаю, что-нибудь это может быть и часть информационной войны против России. После этого, тем более, важно проверять ее, по крайней мере, ни в коем случае никак не оставлять без внимания. Иначе создаются условия для рождения разного рода кривотолков, фантазий, догадок, сплетен, мешающих нормальному развитию. Думаю, выше- президент это, конечно, знает. Не дают ему али он сам не хочет исправить сложившуюся ситуацию, – интересах меня вопрос. И, если эта наша машина справедливости буксует, получается не все так просто в государстве Российском. Снова альтернатива классика «Что делать?», становится злободневным.
Спрос «Что делать?» вернул меня из таблица политики в реальность. Да, что же делать с Мишкой? Делать за скольких к нему подступиться, чтобы он взял деньги? — спрашивал я себя, так ответа не находил.
— Смотрите, дядя Вова, что-в таком случае тащит своим птенцам – показывая на какую-то птицу, пролетающую мимо нас и планирующую непосредственно в камыши, сказал Мишка.
Присмотревшись к птице, на которую указывал Миша, я узнал в ней обычного болотного луня, отличающегося от коршуна побольше длинным хвостовым оперением и более светлым окрасом. В когтях луня – было на ять видно — трепыхалась большая лягушка, которая, видимо, предназначалась его птенцам в качестве обеда.
— А, фактура, что французы едят лягушек? – неожиданно спросил меня Лесной (хозяин.
— Да, вроде она у них за деликатес идет. Французов ажно из-за этого «лягушатниками» называют.
— Принимать! – отметил я уже про себя. При упоминании французов я скоро вспомнил «Уроки французского» Валентина Распутина, идеже молодая учительница французского Лидия Михайловна пыталась помочь своему прилежному и способному ученику неважный (=маловажный) только в освоении иностранного языка, но и чтобы просто уцелеть в то трудное послевоенное время. Когда он наотрез отказался через угощения в ее доме, от продуктов, которые она ему присылала почтовой посылкой, симпатия вспомнила и предложила игру в «пристенок». Эта простая музици, на которую он согласился, позволила учительнице дать потенция ему «честно заработать» хоть какую-так мелочь, на которую он мог купить себе и средства и молоко. Правда, после того как за этим занятием их застал начальник школы Василий Андреевич, проживавший по — соседству, Лидию Андреевну уволили.
— Следует сделать так же – подумал я, — то есть, далеко не просто дать деньги, а дать за что-то, на выдержку, за работу или еще что-либо. Главное, так чтобы не создавалось впечатление, что эти деньги достались ему не мудрствуя лукаво так. Тогда Мишка не должен отказаться.
К концу дня расклад нашей рыбалки был такой-сякой(-этакий): Мишка поймал девять приличных карпов, я всего два.
— Елки-палки! – начал я процедуру обработки, метче, обмана Мишки.
— Что, дядя Вова?
— Я же совсем забыл! Отечественный дядя Сережа, ну, ты его знаешь. Помнишь, твоя милость восхищался тем, как он круто летает? Так смотри, этот дядя Сережа сегодня вечером должен уехать в Омск. Я обещал подбросить. Ant. отвезти ему рыбу, которой он хотел угостить своих родственников. В общем, твоя милость можешь продать нам свою рыбу? Моей, как смотри, маловато – «лепил» я Мишке, излагая несуществующую придуманную на живую руку проблему.
— Продать? – переспросил Мишка.
— Да, просто продать нам, а безлюдный (=малолюдный) кому-то. Ты же, все равно, хотел ее променять на чечевичную похлебку на рынке. Тем более, что ты же ее самолично добыл, то есть, честно заработал.
— Ну, да, получай рынке рыба хорошо расходится.
— А в какую цену у вас тут. Ant. там рыба?
— Это, дядя Вова, смотря какая рыба. Сырок, а именно, по сто рублей, Карась – восемьдесят, карп – сто.
— Давайте, Мишка, мы купим у тебя всю рыбу по сто рублей из-за килограмм. Идет?
По его лицу было видно, как будто внутри у Мишки происходит настоящая борьба. С одной стороны, пошеве всего, ему было неудобно брать деньги за рыбу. С непохожий – они ему были нужны, так вчера во сезон игры в футбол он мне рассказывал, что у его сестры стремглав день рождения, и он хотел подарить ей кроссовки получи и распишись лето.
— Идет – после долгой и мучительной паузы, наконец, выдавил Лесной (хозяин.
— По рукам.
Мы пожали друг другу руки, и довольные сделкой — отдельный по своей причине, начали собираться домой. Я понимал, подобно как договорившись с Мишкой, таким образом, я, на самом деле, вничью ему не помог, так как рыбу он чтоб позже, но, все равно бы продал. Однако, сие был нормальный выход из сложившейся неловкой ситуации с глупым с моей стороны предложением ему денег.
— Дядище Вова! Смотрите!
Я обернулся в сторону, куда показывал Мишка. Изо густого камыша, примерно посередине плеса, на котором тренировался шипун, я увидел настоящее чудо из сказки Ганса Христиана Андерсена: к примелькавшемуся нам вслед за день лебедю выплыла – это было понятно – лебедь – родимая с выводком птенцов. Интересно было то, что всё (до последней копейки день лебедка с птенцами отсиживалась в густом камыше и выплыла получи и распишись открытый плес только к вечеру. Лебедь-папа, не тратя времени вхолостую, тренировал весь день свои крылья. Однако, интереснее всего делов было то, что птенцы уже размером с взрослых лебедей, были непостижно какого цвета — они как будто были сделаны изо грязной серой ваты и выглядели действительно как маленькие шкодливые человеческие (дитя, не пропускающие ни одной лужи. Они даже держались — можно подумать чувствуя эту разницу — как-то виновато, особняком через взрослых грациозных белоснежных величественных родителей. Вот, уж конечно «гадкие утята» – подумал я, сравнив их с героем известной детской сказки. А так-таки наступит день преображения, когда они, — как изо непонятной формы невзрачной куколки появляется, словно нарисованная художником, далеко не жалеющим красок, красивая грациозная бабочка, — из «гадких утят» станут красивыми белыми грациозными птицами.
Посмотрев пока что некоторое время на лебедей, и, думая каждый о своем, я поплыли по лабиринтам камыша к берегу.
Примерно через месячишко мы уехали из Черемушек в Подмосковье. А Мишку я с тех пор боле не видел. И как сложилась дальнейшая судьба простого Зауральского мальчишки, я отнюдь не знаю, хотя, думаю, что он стал нормальным настоящим человеком, настоящим мужчиной. Я в этом держу пари.
Москва-Черемушки-Москва 2002 г. V. Sokol

https://www.youtube.com/watch?v=R6sT5jfBgrM#t=9.313592
925 8 904699 2281