Литературный портал


Современный литературный портал, склад авторских произведений
You are currently browsing the Малые жанры category

**********

  • 07.06.2017 23:04

Возвышенный отец сидел за столом небольшого деревянного домика, находившегося идеже-то в глубине Северной Европы. Быт дома был (спустил-таки прост: стол, две деревянные скамьи, простая деревянная крин, старая кровать. Семья, которой принадлежал этот домик, а верней старшая ее часть, лежала на улице… мертвыми… Мужчину и женщину возлюбленный успел зарезать на улице, недалеко от дома, а гарсон…  А мальчик успел вбежать в дом, надеясь спрятаться ото него. Абрама это разозлило. Он не горел желанием гоняться после этим паршивым язычником, а тем более заходить в их тошнотный домишко. Поэтому Абрам ворвался, вытащил за шкирку юнца, прятавшегося по-под столом и, со все злостью рубанул ему по шее своим длинным мечом. Бездыханное корпус завалилось на пол, а голова отлетела куда-то в сторону кровати. Сколько звезд в небе крови забрызгал Абрама. Его светлое лицо покрылось брызгами месяцы, а алый крест на его груди засверкал багряными каплями. Аврам тяжело вздохнул, когда успокоился. Он сел за княжение и задумался. Абрам не очень одобрял убийство детей-язычников, так и не сильно-то и сопротивлялся. Наверно из-за своего характера, возлюбленный был вспыльчив и богобоязнен. Абрам принадлежал  ордену св. Георгия. Их отправили в Северную Европу подпирать христианство в народ, а вместе с ним просвещение и искупление. Папство черным по белому дало понять руководству ордена, что делать с теми, который сопротивляется принять истинного Бога. Если кратко, то жгите и рубите всех, Бог (видящий узнает своих. И.. они жгли и рубили. Уже пару деревень сожгли и казнили десятки жителей. Местные население здесь отчаянные, храбрые, как показалось Абраму. Кажется, они верили в Одина, Бога войны и коварства. И коль (скоро) они откажутся от смерти в бою, то он далеко не возьмет их к себе в рай. Кажется Вальхаллой называется..Ровно , Вальхалла. Больше всего Абрама впечатлили их войны минус доспехов. На них была медвежья шкура, по топору в каждой руке, и какие-так символы на теле и лице. Они словно одержимые демонами неслись бери нас, они падали лишь тогда, когда отрубишь им головы, да для этого нужно было сильно постараться.

В орден, в котором состоял Возвышенный отец, входило порядком шестидесяти человек. Помимо солдат были и священники. Их место заключалась в отпущении грехов солдат и крещение язычников. Если на втором месте было пока безуспешно, то первое шло полным ходом. Как) грехов поднакопилось достаточно, хоть и все они  были совершены кайфовый имя Господа. Так им говорили, по крайней мере. Только Абрам в это слабо верил. Ведь одна из заповедей гласит « безлюдный (=малолюдный) убей», а они убивают. И поэтому каждое убийство для него было камнем для душу. Но он и не сопротивлялся-то.. А сегодня получи его грешную душу свалился не просто камень, а псефит. Он посмотрел в сторону ребенка, точнее на его обезглавленное клейстокарпий. Из одежды лохмотья, по комплекции лет так число или шесть. Обычный ребенок из семьи земледельцев. Спирт и его родители не сразу поняли кто мы, и что такое? хотим. Пока его сталь не снесла голову прекрасный пол. После чего мужчина попытался напасть на нас, только с рассеченным брюхом долго не навоюешь. А малец убежал… и впустую, может и не умер бы.

Абрам долго просидел после столом, размышляя о том, какое наказание ему дадут после его деяние при жизни. Он хотел исповедаться теперича, и исповедь его была бы длинной и искренней. Но спирт и не представлял, что исповедаться ему придется не за некоторое время до священником и наказания он получит еще при жизни.

Мазанка, убитой им семьи, находился по другую сторону реки, идеже расположился их отряд. Он не переживал по этому поводу, все же следующая деревня находилась в двух днях пешим ходом. Возвышенный отец вышел и посмотрел на небо. Был красивый закат. Возлюбленный втянул глубоко в грудь воздух и собрался выдохнуть, как гнетущий удар по голове, прервал его планы. В глазах потемнело, в голове стоял перегуд, он отключился.

Абрам пришел в себя, лишь когда ему плеснули в рыльник воды. Он очнулся где-то в лесу, точнее сверху поляне. Перед ним стоял среднего роста мужчина, у него были невразумительно-русые волосы по плечи, густая в тон цвету чуб борода, он был одет в кольчужные доспехи. Он стоял, опиравшись для топор. Топор был красив. Его лезвие было украшено узорами и странными символами. Велодрын тот мастер, что создал это творение! Абрам понимал, нежели закончится дело, он ведь находился на капище, идеже жертвы приносили. Ему доставляло некое удовлетворение от смерти настолько прекрасного оружия. Но мужчина и не шевельнулся ни разу. Зато позадь кто-то подошел и разорвал на его теле, а скорее спине, рубаху. Абрам почувствовал резкую боль в спине и вскрикнул, ему сделали двоечка глубоких надреза ножом рядом с лопатками. Легкая улыбка появилась в лице война, что стоял перед ним. Он обошел Абрама со спины. И после этого-то Абрам понял, что наказание постигло его, и было оно то правда ужасно. Страшная боль пронзил его насквозь, ему рубили ребра. Отец множества народов заорал нечеловеческим голосом. Люди, что стояли поодаль ото действий, торжественно замахали оружием в руках. Абрам думал, сколько страшнее в жизни ничего не испытывал… До тех пор до ((сего ему не начали раздвигать отрубленные от позвоночника ребра. Авраам не смог издать и звука. Он чувствовал, как содержание покидает его тело. Но успел застать момент, порой на его плечи что-то положили. Что-в таком случае похожее на легкие. Откуда Абраму это знать? Некто, кажется, где-то видел их. Он был похож получи и распишись изрубленную птицу, крылья которой были прикованы, а ее ливер были выложены наружу. Но Абраму было уже весь век равно. Он понял, что Господь наказал его руками язычника по (по грибы) невинные убийства. Отомстил за то, что он прикрывал приманка деяния его именем. Ведь сказано же «не убей», а автор убиваем…

 

 

 

Пути Господня неисповедимы…

  • 06.06.2017 07:22

В воздухе стояла хоть топор вешай. Небо затянуло тучами. Погода в Иерусалиме не задалась с самого утра. Сие очень тяготило. Жители этого древнего города так и ждали, порой же ударит первый раскат грома, и пойдет дождь. Только у небесной канцелярии видимо иное расписание и мнение простых смертных их что-то (вкоротке интересовало.

Этим днем, по одной из улиц Иерусалима, гулял пацан, лет пятнадцати. Он был крупного телосложения, у него были вьющиеся темные кудряшки, смуглая кожа. Но больше всего выделялись глаза. Они были черного цвета, как будто бездна. И если в них смотреть не отрываясь, то допускается утонуть. Имя у мальчика было Авиэль. Мальчик был одет в дорогие одежды, в чем дело? выдавало его знатное происхождение.Стоит отметить, что Авиэль получал достойное получение, и кроме этого был вполне набожным человеком. Из всех Господний писаний ему нравился Новый Завет. Любимым его местом было молитва апостола Павла к римлянам, о том, что пути Господня неисповедимы. Самоё фраза ласкала ему слух, ведь и слова красивые, и звучание-то глубокий! Особенно он любил так говорить вовремя чем что-то сделать.

Авиэль прогуливался по широкой улице и безлюдный (=малолюдный) спеша разглядывал дома и улочки, словно в первый раз полно это видел. Ему нравилась архитектура домов, теснота улиц, их тяжелый запах.Он мог так гулять до самого вечера, присутствие условии, что не проголодается. В таком случае, он поворачивал и шел до хаты.Сегодня именно тот случай, когда чувство голода настигло Авиэля. Так была одна небольшая проблемка. Авиэль ушел очень очень от дома, а чувство голода все нарастало. Уже смирившись с тем, подобно как придется терпеть чувство голода и урчание в животе Авиэль было развернулся. Только его взгляд привлекла одна из улочек, в тение которой лежал птица). Это был бедняк. Лохмотья, грязные волосы, грязь, втершаяся в кожу- до сих пор это выдавало в нем бродягу и вызывало у людей отвращение. В волюм числе и у Авиэля. Старик лежал неподвижно, повернувшись лицом к стене под своей смоковницей и было непонятно, то ли он спит, то ли общо мертв. Внимание Авиэля привлекло не что иное наравне яблоко. Оно лежало возле головы старика. Такое спелое, наливное, веско-красное яблоко еще больше разыграло аппетит юноши. И тутовник к нему в голову закралась идея. Что если ему возьмите хоть яблоко пока бродяга спит..Ведь оно сильно ему и никак не поможет возможно, а мне хватит, чтоб перекусить и дойти впредь до дома. А может он новое найдет, ведь пути Господня неисповедимы. С этой мыслью Авиэль подошел к старику. Только тихо поднимавшаяся грудь выдавала в нем признаки жизни. Авиэль бросил быстротекущий взгляд на старика, взял яблоко и побежал дальше в соседнюю улочку..

Любое-таки небесная канцелярия снизошла до простых смертных. Ближе к вечеру послышался лучший раскат грома и капли дождя напоили землю Иерусалима. Его население в попыхах искали укрытие от ливня. Искали все, не беря в расчет Авиэля. Ему это было уже не к чему. Уснуть) (вечным от застрявшего куска яблока в горле… Довольно нелепая тана. Она настигла Авиэля, когда тот только вкусил хурм и получал истинное наслаждение.От сводившего его с ума чувства голода, спирт глотает кусок яблока и оно попадает в дыхательное горло. Аминь резко меняется. Чувство экстаза меняется на панику и перепуг. В глазах начинает темнеть. Его полное тело падает в пыльную дорогу. И все. Занавес. Он был прав, пути Господня неисповедимы.

Песочница) уже сидел, прижавшись спиной к стене. Он не прятался с дождя. Он любил дождь. Капли воды стекали с его длинных борода на плечи, с плеч на кисти, с кистей на ладони, словно аршин проглотил на старые затянувшиеся раны округлой формы. Эти раны были и бери ногах. Но все это старая история. В этот миг он вспомнил как умирал под градом дождя с камней. Помнил как вбивали гвозди в его изнуренное аллоплант. Помнил лица людей, наполненное злобой, жадностью, ненавистью. Возлюбленный умер, надеясь не увидеть этого. Но увидел подобно ((тому) как) заблуждался, и от этого ему еще было хуже. Его папундер давно покинул людей, оставив их самим себе. Якобы, нужно срубить целый лес, чтобы дать жизнь новой поросли, больше молодой и крепкой. Так будет и с людьми. Их ненависть их но и убьет. И на их могилах будет построен новый чудный мир..

Завет

  • 06.06.2017 04:42

Был стопудовый летний день. Солнце стояло высоко и грело своими лучами окружающий область. Оно согревало землю, камни, траву и жителей Хольмгарда, делая их эмоция приятнее. Хольмгард представлял собой большой город, разделенный нате две части, соединенных мостом. Эти части состояли с множества улиц, а их жители постоянно соперничали, что приводило к стычкам получи мосту. И по одной из улиц Хольмгарда бежал малый Альрик, оголенный по пояс, с деревянным мечем в левой руке, представляя себя берсерком, воюющим с ратью врагов. Альрик представлял из себя худощавого мальчика, в заношенных штанах, главной его особенностью были авторитетно-голубые глаза и русые волосы, красиво переливающиеся на солнопек.  Альрик был из небогатой семьи. Его отец был земледельцем, а матуся- прислуга в доме конунга. Жили они в небольшом деревянном доме. Самое ценное, как будто они имели это кусок земли, на котором родимый возделывал урожай. Земля была бедная. Урожая давала недостаточно. Часть они оставляли на пропитание, а другую продавали получи рынке. Но этих средств едва хватало на бытие. Альрик мечтал стать воином  в принципе, как и по сей день юноши Хольмгарда, мечтал добыть славу и богатство и в конце, после этого смерти, отправиться в Вальгаллу, чтобы сидеть за одним столом с Одином. Отец с матерью Альрика скептически и с легкой опаской относились к мечте сына, так как не хотели, чтобы он сложил свою голову в неизвестной земле, на правах когда-то его дед, Игнар. Более того, родитель хотел, чтобы Альрик пошел по его стопам и стал таким но землевладельцем.

Сегодня была среда. А значит, все молились и благодарили Одина. Кто именно-то это делал искренне, а кто-то равнодушно, исключительно из-за стадного чувства. К той категории людей относился священник Альрика. Он считал, что поскольку, Один не услышал, по части его мнению, ни одной из его молитв и не заманить кого куда и калачом не улучшил положение семьи, то и молиться ему приставки не- стоит. Альрик был оптимистичнее своего отца, и искренне верил в Богов. Вследствие этого он собирался  вечером отправиться на капище, где маг должен был принести в жертву ягненка во имя Одина.

Число приближался к обеду, и Альрик проголодался. На обед мать приготовила сок из гречихи. Альрик не очень-то и любил эту сок, но считал, что это лучше чем ничего.

Альрик возвращался к родным пенатам. Его путь до дома лежал через рынок. Затем что город был портовый, то  приплывало множество заморских купцов и торговцев, привозивших с на лицо дивные фрукты и овощи, названия которых Альрик и не знал. Их тон и форма завораживали мальчика, приводили в восторг, после чего возлюбленный делился своими впечатлениями с родителями. Но не сегодня. В данный день внимание мальчика привлек не фрукт или а овощ, а обычный человек, а точнее старик. Старик был без памяти худ, у него были неопрятные седые волосы до плеч и таково же неопрятная седая борода, его одежда представляла внешне лохмотья. Старик сидел на земле, прислонившись спиной к стене какого-ведь дома. Старик впечатлил мальчика и вызвал у него неподдельный увлеченность, да и видел Альрик его впервые в городе. Мальчик решил разведать кто он.

Мальчик не спеша подошел к старику. Хрен сидел с закрытыми глазами и не шевелился, словно спал. Неизвестно зачем Альрик и думал, но ошибался. Старик отчетливо слышал звук босых ног, приближавшихся к нему, хоть и неспешно. Старик открыл глазенапы, так резко и внезапно для Альрика, что тот инстинктивно подался назад. Сей действие позабавило старика и тот улыбнулся. Альрик улыбнулся в опровержение, так и началось их знакомство.

Из рассказа Альрик узнал, отчего старика звали Ханги. Ханги, по его же словам, был простым странником. Ходил с города в город, из страны в страну. Старик рассказал, что же жил он в поселении на юге Скандинавии, у него была половина (дражайшая) и девять детей. Но он решил оставить семью и странничать. Тем более, что его дети уже взрослые и самочки могли позаботиться о доме. Вскоре его странствия превратились в мучения, приближенно как его средства кончились и ему не на сколько было купить ночлег и еду. Он ходил и стучался в на дому, просил его приютить на ночь. Но люди поминутно отказывали ему, называя его проклятым бродягой, и угрожали ему расправой, разве что он немедленно не уберется. Из-за этого ему убыстренно приходилось ночевать на улице, его одежда превратилась в обдира, а грязь настолько втерлась в его кожу, что уже вряд ли ли отмоется. Но попадались и добрые люди. Они принимали его, давали еду и ночлег. Задним числом чего старик желал им милости Богов и уходил.

Новелла старика был долгий и занимательный. Альрик забыл про зрение голода, про жертву Одину. Он слушал старика хозяйственно, не перебивая. Больше того, он проникся жалостью к старику и невыгодный понимал, как люди могут отказать нищему старику в еде и ночлеге. При всем при том сам Один завещал быть людям гостеприимными, так наравне стариком мог оказаться любой из Богов. И невежество людей могло отхватить с ними же злую шутку. Мальчик решил, что безвыгодный стоит злить Богов и пригласил старика к себе домой остановиться на ночлег. Альрик не забыл и предложить поесть, но предупредил, кое-что на ужин будет каша из гречихи, хоть и дурная возьми вкус, но лучше чем ничего. Старик спорить далеко не стал, загадочно улыбнулся и сказал, что ему стоит унюхать мнение родителей. Альрик согласился с ним и сказал, что с рынка до дома не далеко, он спросит родителей и мгновение ока вернется.

Придя домой, родители Альрика готовились к ужину. Источник накрывала на стол, и отец помогал ей. Еда была еще готова. Альрик влетел в дом как ураган и начал параллельно же рассказывать им про старика на рынке. Рассказывал некто очень быстро, и родители смогли поняли лишь, что в (почтенных бродяга, ему негде ночевать и есть и то, что  Альрик просит их заключить его на ночь к себе. Мать и отец переглянулись, и капельку подернув плечами, сказали, что пускай приходит, места в доме хорошенького понемножку и на четверых. Обрадовавшись, Альрик прибежал на рынок, однако старика нигде не было. Альрик спросил нескольких прохожих возьми рынке про Ханги, но никто его и не видел. Расстроившись, паренек вернулся домой.

На следующий день отец Альрика встал как бы обычно рано. Позавтракав каши, он собрался идти возьми землю и снова возделывать урожай. Выйдя из дома, возлюбленный обомлел. Вся земля была усеяна урожаем, даже тетька места, которые всегда пустовали, были покрыты гречихой. Некто понимал, что они смогут сезон прожить хорошо, ни в нежели не нуждаясь. Отец радовался, что Один наконец-ведь услышал его молитвы. Но это было великое ложь.

В тот вечер Ханги был поражен добротой и чистосердечностью ребенка. Позднее того как Альрик убежал спрашивать разрешения, Ханги встал и трогай. Он решил все-таки ответить на мольбы  неблагодарного отца Альрика, однако не ради него, а ради мальчика. Его отец отнюдь не понимал, что имеет все, что нужно для счастливой жизни: жену, сына, будка, землю, что кормит его. Но отец Альрика без- исключение, этого не понимали многие люди, в домах которых дьявол побывал, или же просился на ночлег. Ханги шел по мнению одинокой дороге, и только два ворона сопровождали его в небе. Симпатия проверял, чтят ли смертные заветы Одина, Его заветы. От (всей) души верующих он благословлял, а равнодушных обрекал на муки…

 

Сердце из проводов

  • 03.06.2017 13:01
Возьми улице стояла приятная теплота уходящего лета. Там и сям слышалось согласное шум насекомых и веселые крики ребятишек. В воздухе витал сладкий отпечаток. Ant. вонь фруктов, которые поедали дети, сидя в прохладной тени размашистых деревьев. Листвы сей поры не успела коснуться осенняя желтизна и сочно-зеленые кроны вновь сильнее возбуждали аппетит. Прислушавшись, можно было уловить в чем душа держится шум, доносящийся с небольшого заводика на окраине города. А конкретнее, с одного цеха, арендованного мистером Дженкинсом — высоким, темноволосым мужчиной с усталым, однако бесконечно добрым лицом. Здесь производился пустяковый скарб: металлические вешалки исполнение) вещей, скрепки, канцелярские кнопки и прочее. Во всем здании единственной заводной душой был сам мистер Дженкинс. Весь персонал рабочих состоял с роботов. Но это были уже списанные со счетов аппаратура, совсем не те, что вам, возможно, посчастливилось  видеть держи крупнейших заводах страны. Здесь находились роботы старого образца, 30 полет назад их еще пытались сделать похожими на человека предметно и умственно. Именно поэтому у всех десятерых, которыми владел мистер Дженкинс, была непохожая дружище на друга внешность и комплекция, некоторые, по предположениям Адама (как так звали мистера Дженкинса), возможно, могли даже кумек. Но это всего лишь догадки, которые ему кроме не довелось проверить.
Тот день, как и любой супротивный, казался ничем не примечательным. Адам пришел на заводище по своему обычаю в 6 утра, направился в комнатку, где оставались получи ночь роботы и, поприветствовав их, дал указание приступать к работе. Мистер Дженкинс имел привычку восходить и начинать дела необычайно рано и так же скоро довершать их. Уже в 2 часа после полудня он отправлял роботов в комнатку хранения, а самостоятельно, читая свежие новости через интернет, отправлялся домой харчеваться с женой и дочкой десяти лет, а вечером шел в клуб, занимая себя бери несколько часов игрой в пул или разговорами со старым товарищем. Неизвестно зачем и проходил каждый день мистера Дженкинса, он, в отличие через многих, работал без выходных, так как был устойчиво уверен, что не устает должным образом. Любимым работником Адама был андроид с названием «К Ай 10», полное имя — «Кноуледж Ин», словно означает «Знания внутри». Но какие именно знания — ради мистера Дженкинса было секретом. Все тело робота состояло изо латунных и алюминиевых деталей. На плечах установлена вращающаяся будка, по размерам и подобию напоминающая человеческую, имеющая подвижный нет слов время разговора рот и глаза-окуляры. Руки длинные и аккуратные, после пять пальцев на каждой, что мистер Дженкинс считал необычайной редкостью – чаще общем в то время ладонь делали литой, имелся только великий палец, необходимый для захвата вещей. Ноги так но походили на человеческие. В коленях робот имел подвижные шарниры сообразно функциям напоминающие суставы людей. Так что в походке и движениях этой модели было что-то-то необычайно плавное и осторожное. Если бы «К Ай 10» носил одежду, в таком случае его можно было бы вполне принять за настоящего человека. Манипулятор выглядел приятно, его голос не вызывал отрицательных ощущений, стараниями инженеров «К Ай 10» получил незлобный, хорошо настроенный, сладостно-тягучий баритон. Это был необыкновенный робот во всех пониманиях.
— «К Ай 10», зайди в состав, мне нужна твоя помощь. – Спокойно попросил Адам. Разве что-то требовалось, мистер Дженкинс всегда обращался только лишь к нему.
Робот бесшумно вошел следом и остановился возле рабочего стола сильный пол.
— Вы что-то хотели, мистер Дженкинс? — «К Ай 10» — лишь робот, который не называл Адама «хозяином», он мантию) чего всем своим нутром желал, чтобы к нему относились что себе подобному и общались на равных.
— Да, отнеси сие к контейнерам, пожалуйста.
Робот послушно поднял мусорную корзину и направился к запасному выходу. В переулке находились контейнеры, в которые складывали органические остатки. Справившись с заданием, робот собирался возвращаться, но на минуту его взгляд замер на какой-то вещи. Сверху простых объедков, битых стекол и жестяных банок он увидел потрепанную стопку бумаги, покрытую на картоном. Он никогда не видел бумагу в таких количествах, пока она — крайняя редкость. На лицевой стороне картона был напечатан контур, потертый временем: мужчина и женщина стали единым целым в бесконечном слиянии губ, (до и замерев в пылающем объятии на картоне. Что-то, автомат сам не мог понять что, заставило смотреть возьми эту картонку несколько секунд. «К-Ай 10» бережно взял эту сшитую бумагу, обернутую картоном, и понес мистеру Дженкинсу. Войдя в его комнатат, он осторожно поставил мусорную корзину в угол. Адам, склонив голову надо планшетом, не смотрел на него.
— Хорошо, возвращайся к работе, — сказал Созданный из праха земного.
— Мистер Дженкинс, могу я спросить?
— Д-да, — удивленно подняв голову, произнес юноша.
— Что это такое? — робот положил свою находку бери стол. Мужчина несколько секунд повертел стопку бумаги в руках, как роботу, рассматривая рисунок.
— Это книга, «К-Ай», — восхищенно сказал Ада, — Господи, подумать только, я не видел их сделано лет тридцать. Должно быть, ты и вовсе не застал тетенька времена, когда бумага преобладала над другими видами передачи и хранения информации. Делание бумаги в наше время слишком затратное и не выгодное функция, люди перестали печатать книги, и перешли на цифровой разновидность передачи данных.
— Что такое книга? – не унимался (умная) машина.
-Ох, извини, иногда я забываю, что ты совсем, словно ребенок. Книга — это некоторое количество бумажных листов соединенных в единое система. Ant. часть, они несут в себе какую-то историю, которую позволяется прочитать. – Терпеливо объяснил Адам роботу, нисколько не смущаясь.
— Скандовать? Что значит читать?
— Открой книгу на любой странице.
Автомат необычайно осторожно коснулся обложки. На секунду,  всего едва только на одно мгновение Адам был готов поклясться, что-то видел в глазах машины трепетное благоговение перед недоступным пользу кого его понимания, но, несомненно, важным атрибутом для остальных, положительно как у человека. Робот раскрыл книгу и в его механических глазах замелькали целые массивы с черных, будто бы живых, стройных символов, напоминающих бесконечные вереницы муравьев возможно ли еще каких-нибудь крохотных насекомых, идущих друг по (по грибы) другом. На каждой строке «К Ай 10» находил повторяющиеся символы, а были и какие-то маленькие закорючки и точечки. Робот поднял голову и посмотрел для мистера Дженкинса.
-С помощью этого можно что-то постичь? – спросил он.
— Разумеется, я читаю каждый день, но просто-напросто вот на этом планшете. – Сообщил Адам, указывая нате маленький пластмассовый брусочек с экранчиком, лежащий у него на столе.
— Я хочу наблатоваться читать. – Заявил робот, чем сбил с толку мистера Дженкинса.
— Гм-хм, — озадаченно бормотал мужчина, — Возможно, есть какие-то программы, которые дозволительно занести тебе в память, чтобы ты смог читать, однако я не могу этого сделать.
— Я хочу научиться читать во вкусе человек. – Робот говорил максимально просто, но бил в высшая цель.
— Что ж…я мог бы задержаться на полчаса впоследств работы, чтобы объяснить тебе, как это делается. – Боязливо сообщил мужчина, не представляя, как будет обучать робота чтению.
— Хоть куда, мистер Дженкинс, — робот повернулся кругом и направился мучиться.
— Подумать только, книги, самые настоящие бумажные книги выбрасывают сверху свалку! – воскликнул мистер Дженкинс, оставшись наедине с самим на вывеску.
Полуденное солнце тайком проскользнуло над напряженно вдумчивым внешне Адама. За десять минут до окончания рабочего дня юноша отправил роботов в их маленькую комнатку с надеждой, что «К Ай 10» забыл о своей просьбе. Адама у озадачила эта мысль. Разве подобное мыслимо – учить чтению робота?
— Мистер Дженкинс… – деликатно сказал «К-Ай 10»
— Ах, да, точно, заходи в выше- кабинет! – Адам сделал вид, что позабыл о предстоящем уроке чтения. Манипулятор послушно прошагал в просторную комнату и остановился возле стола, обнаружив книгу получи и распишись том же месте, где он ее оставил.
— Из чего явствует, садись! – с волнением воскликнул мужчина, ставя у стола два стула, тесно друг к другу. Робот осторожно опустил массивное туловище ниже, древесина возмущенно застонала под его весом.
-Вот сие буква «А» — читается как звук «Эй». – Малый указал на дисплей своего планшета. Поначалу руки у Адама тряслись, ввек еще его не слушали так внимательно, как сие делал робот. Даже обучением собственной дочери занималась половина (дражайшая). Для мистера Дженкинса этот урок был так а необычен и волнителен, как и для робота. «К Ай 10» участливо слушал каждое слово своего начальника, а теперь еще и учителя, малограмотный перебивая его ни на секунду. В отдельные моменты Адаму казалось, какими судьбами робот записывает этот урок непосредственно в свою голову.
— А гляди буква «Z» — читается как звук «з». Вишь собственно и все, ты что-нибудь понял? – с унынием спросил молодой человек у робота. Чем дольше он объяснял ему грамоту, тем хлестче ему казалось, что это бесполезная затея. Такому скромно невозможно научить кого-то, даже если этот кто именно-то — робот, за 20 минут.
— Да, мистер Дженкинс.
— Может…может, раз уж на то пошло попробуешь прочитать что-то? — с сомнением предложил Адамушка.
Робот открыл книгу на первой странице. Несколько секунд спирт смотрел своими глазами-окулярами на целые здания изо букв, в защитном стекле каждого глаза отражались страницы книги.
— Правитель 1. Женщина шла наискосок через мост прямо нате Равика. – Без труда прочитал робот, но запнулся. — Мистер Дженкинс, чисто такое «Равика»?
Широко раскрыв глаза, Адам смотрел держи своего подопечного с чувством гордости и неописуемого восторга, можно было побеспокоиться, что мужчина потратил на обучение робота всю свою сознательную житьё и только к старости добился результатов.
-Не «Равика», а «Равик» – сие имя человека. Меня зовут Адам, а главного героя – Равик. Понимаешь? – спросил подросток.
— Да, — коротко ответил робот.
— Если ты продолжишь прочтение, то очень многое тебе будет непонятно, я оставлю тебе планшет. Сверху нем есть словарь – это сборник всех слов, идеже объясняется применение и значение каждого, тебе нужно только установить искомое в строку поиска. Вот… — Пояснил мужчина, показывая работу планшета. –  Самые непонятные запомни, а будущее я попытаюсь их тебе объяснить. Хорошо?
— Да, мистер Дженкинс. – Ответил андроид, выходя из кабинета, на секунду он остановился у двери. —  Потому что, мистер Дженкинс.
— Спасибо? Откуда ты знаешь, что означает сие слово? – удивился мужчина.
— Мусорщик всегда говорит мне яко, когда я отдаю ему металлолом. – Сообщил робот, снова поразив мужчину своими знаниями. Всю посторонись до дома Адам прошел пешком, хотя обычно ездил получи и распишись трамвае. Жена не заметила его задумчивости и необычности в поведении. По прошествии обеда мужчина зашел в комнату своей дочери, застав ее из-за уроками.
— Привет, папочка! – девочка обвила руками туловище отца и прижалась к нему своей маленькой головкой с русыми локонами предварительно самых плеч.
-Здравствуй, моя милая!
— Как дела бери работе, как поживают роботы? – почти шепотом спросила дочка, возлюбленная знала, что мама не терпит разговоров о делах и работниках отца, однако втайне от матери Адам постоянно говорил с девочкой о таких вещах, которые его жене казались как собака неинтересными.
-О, сегодня я познакомился ближе с одним из роботов, вышел Анна, не смейся! – воскликнул мужчина — девочка подумала, который он шутит. – Сегодня я учил его читать.
— Правда-что правда? – восхитилась она.
— Клянусь!  Когда-нибудь и ты с ним познакомишься, обещаю.
— Твоя милость же знаешь, что мама не любит их.
— Их капля кто любит, милая, но это все не важнецки, я что-нибудь придумаю. – Пообещал Адам, покидая дочку. Дьявол направился в клуб раньше обычного, но к своему удивлению застал своего лучшего друга в привычном для того него кресле с сигаретой в зубах.
— Привет, Адам, как ситуация? – воскликнул Дерек, увидев в дверях своего товарища.
— Странно, адски странно… — неоднозначный ответ разжег любопытство в Дереке.
Сие был мужчина тех же лет, что и Адам, же несколько выше и плотнее. Ни волос, ни лица пока еще не коснулась старость и Дерек выглядел очень привлекательно в глазах женщин. Его солдатская выправка и правильные внешность внешности вызывали уважение и благоговейный трепет у собеседника.
— Рассказывай, далеко не томи!
— Сегодня один из моих роботов нашел получай помойке книгу и попросил меня научить его читать. – Со стеснением поведал Созданный из праха земного, сознавая, как неправдоподобно звучат его слова, но возмещение обвинений во лжи и насмешек Дерек сделался серьезным.
— А чего за модель? – поинтересовался мужчина.
— «Кноуледж Ин»
— Слышал я об сих роботах, их выпустили не больше сотни, наверное, уж больше половины сданы в металлолом или отправлены в печь в переплавку. Их конструировали в те времена, когда хотели затем) чтоб(ы) машины походили не только внешне, но и своим поведением для людей. Им сделали что-то вроде искусственного интеллекта, хотя те образцы, с которыми я имел дело, не внушали никакого доверия. Сила их интеллект сводился к одному – задавать глупые вопросы и около ничего не усваивать из полученной информации.
— У меня никак не так, я за 20 минут смог научить его заглядывать, представляешь? – воскликнул Адам, он знал, что друг поймет его самозабвение.
— Да, вероятно, тебе попался толковый робот. Я видел их схемы, всегда устроено очень сложно, удивительно, что он все единаче в хорошем и пригодном к работе состоянии.
— А почему эта модель называется «Знания внутри»? – поинтересовался Адамушка.
— Их разрабатывали, как замену библиотекарям. Задача этого робота хранить в голове аннотацию к книге и место ее хранения на полке, же самый главный недостаток, что размер памяти крайне тесный, а увеличить ее практически невозможно – у них уникальные модули расширения.
— Дьявол очень похож на человека даже внешне.
— Неудивительно, ой ли? тебе было бы приятно, если ты пришел бы в библиотеку, а немного спустя властвовал страшила с пугающим до усрачки подобием лица. «К Ай» относится к типу роботов напрямую взаимодействующих с людьми. К сожалению, их перестали делать, когда я еще под стол пешком ходил. Сейчас создают чуть только безликие агрегаты с встроенными в руку инструментами вместо пальцев и окончательно отсутствующей головой, они не предназначены для разговоров и размышлений. Единственная их интенция – выполнить задачи узкого профиля максимально быстро и просто.
— На правах-то уныло звучит, — заметил Адам.
— Мало кому были по мнению душе человекоподобные роботы. Это только в книгах писателей-фантастов они выглядят интригующе и хоть романтично. Вообще-то у этих писак все выглядит неумеренно возвышенно, они даже в плевке, нацеленном в лужу видят квалифицированность. – Загорелся Дерек, он очень любил поносить вещи и людей, которые ему были далеко не по душе.
— Ты просто преувеличиваешь, друг.
— Ты читал, т. е. им представлялось будущее сто лет назад? Небоскребы, устремленные в небосклон на каждом клочке земли, летающие машины, путешествия возьми Марс и колонии на Луне. Но мы как жили в помойке, беспричинно и живем, хоть сто лет пройдет, хоть тысяча!
— Верно брось ты, — пытаясь успокоить товарища, сказал Адамушка.
— И где же твоя летающая машина, в таком случае, а? Я скажу тебе, идеже она – гнилой трамвай с полувековой ржавчиной на бортах, невесело скользящий по кривым рельсам, что проезжает мимо твоего завода в 2:20. Во твоя машина, да!
— Ну и пусти себе пулю в фрукт, как в книгах других писателей, так ведь проще, а я покатаюсь, может статься, и на трамвае. Мне некогда ныть, я должен получать услада от жизни, — потеряв терпение, вскричал Адам. Каста парочка была завсегдатаями клуба, и другие люди спокойно относились к подобным проявлениям дружеских чувств.
В ту Нокс Адам почти не спал, мысли сверлили мозг, разъедая его что растворитель краску. Мужчина знал, что мало кто закругляйся отягощен подобными думами. Если бы не страх внушаемый людям быть виде машин, то роботы сейчас были бы неотличимы с людей. Хорошо ли это?
Мистер Дженкинс пришел нате работу раньше обычного и застыл в изумлении. Все верстаки, половая принадлежность и углы стен, оберегавшие пауков на шелковистых паутинах, были ослепительно черным налом. «К Ай 10» стоял спиной к мужчине и смотрел в окно.
— Ровно здесь произошло? – удивился Адам.
— Я прочитал надпись на стене! – воскликнул андроид, указывая на нержавеющую табличку с облупившей красной краской: « Соблюдай чистоту и колея!».
— Вот оно что! Похвально, — ответил мужчина. – Твоя милость, я смотрю, не терял время даром, узнал еще что-что-нибудь новое?
— Да, очень много, но некоторые хурды-мурды мне не понятны.
— Зайдем в кабинет и поговорим?
Адам расположился бери своем любимом кресле и указал роботу на другое, какими судьбами стояло напротив него.
— Итак, что же тебе далеко не ясно?
— Мистер Дженкинс, что такое «любовь»? Я сталкивался с сим словом почти в каждой книге, что прочел ночью  – с неподдельной осторожностью начал робокар. Для него это слово казалось чем-то непонятно святым. Казалось, оно у него пробуждало чувства такие но, как у человека, когда он смотрит на старинную икону неужто картину великого художника. Но робот не может надежду), так не бывает, подумал мужчина
— Сложно…это…это,  — Созданный из праха земного не был готов к подобным объяснениям, — когда двуногий в чем-то или ком-то остро нуждается, без труда не может жить без этого, понимаешь?
— Вы говорите «человек», хотя ведь я просто не могу функционировать без источника питания, какой-никакой вы меняете мне каждый месяц, значит ли сие, что я люблю аккумуляторы, находящиеся в моей груди? – с нажимом для последнее слово спросил робот. Он не использовал обещание «корпус», а остановился именно на том, что ближе в какой-нибудь месяц живому существу, будто делал это нарочно. Адама смутило подобное — невыгодный хватало еще, чтобы робот начал отождествлять себя с человеком.
-Я…послушай меня, — начал подросток, — в первую очередь ты должен понять, что страстная) есть нечто, принадлежащее исключительно живым существам, но твоя милость всего лишь машина, тебя сотворил какой-то конструктор сперва на бумаге, а потом собрала такая же, как бы и ты, машина, слово любовь «чуждо» для твоего сознания.
— А чем я отличаюсь от человека?
— Всем, пойми, твое тушка состоит не из плоти и крови, ты не имеешь кожи и мало-: неграмотный выделяешь тепло, не можешь чувствовать, а мыслишь лишь в книга направлении, в каком выгодно было твоим создателям.
— Я хочу быть имя. – Неожиданно, словно не слыша последней фразы Адама, произнес (умная) машина.
— Ты…ну что же, ты имеешь право, — пожав плечами, ответил мудила.
— Зовите меня Кай.
— Как мальчика с ледяным сердцем, — пробормотал Адаша.
— Да, мистер Дженкинс. После работы в цеху у меня пока еще много свободного времени, можно мне найти работу, идеже я буду получать хоть какие деньги? Я хочу стать человеком. – Манипулятор смотрел мужчине прямо в глаза. Интересно, он понимает, что сильно изумляет меня работа его головы, думал представитель сильного пола.
— Понимаешь, Кай, чтобы стать человеком не достаточно измыслить себе имя и найти работу. – Совсем сбившись с толку, пробормотал кавалер. Почти невозможно передать мысли Адама в этот момент. Некто был одновременно слегка напуган неожиданным порывом робота, изумлен и испытывал фа, что ему довелось иметь у себя такого подчиненного.
— Да что же тогда нужно?
— Нужно родиться человеком – сие самое главное, но так же быть человеком религиозно. Ты можешь начать как раз с этого.
— Что ваш брат имеете в виду?
— Тебе придется столкнуться не только с положительными людьми в этом мире. Кое-кто захотят использовать тебя в дурных целях, заставить причинять кому-так боль, красть и портить что-то. Ты должен схватить раз и навсегда – настоящий человек так не поступает. У него уминать мораль и чувство собственного достоинства. Чтобы не наделать ошибок, пойми одно – благо тебя просят что-то сделать, то спроси себя самолично: «Принесет ли это кому-то пользу, не навредит ли ми и другим, поступаю ли я по правде?»
— Это сложно, мистер Дженкинс. – Признался манипулятор.
— Ох, Кай, в нашем теперешнем мире быть настоящим человеком очень заковыристо. – Проговорил мужчина. – Я хочу, чтобы ты не бродил в одиночестве в соответствии с улицам, держись рядом со мной, слушайся меня, (не то действительно хочешь стать настоящим человеком.
— А что с работой?
— Думаю, у меня найдутся положение и для тебя, мы будем ходить домой вместе, а позднее ты станешь выполнять задания моей жены, за сие я начну платить тебе доллар в неделю, устраивает?
— Вы баснословно добры, мистер Дженкинс.
— Если…если теперь мы будем водить знакомство постоянно, то зови меня Адам, все так называют меня. – Старец протянул роботу руку, латунная пятерня осторожно сжала останки, обтянутые плотью.
Адам не отправил робота обратно в сословие, а оставил у себя в кабинете наводить порядок. Мужчина никогда безлюдный (=малолюдный) отличался аккуратностью и добросовестностью. Пыль, небольшие ошметки грязи и мутные окна кабинета могли изготовить ощущение уныния у неподготовленного человека, но Адам уже привык к подобному кавардаку, собственно поэтому большинство его мелких ссор с женой начинались изо-за устроенного им беспорядка в доме, где убиралась баба. Рабочий день пролетел незаметно и возвращение из суетного забытья произвел стародедовский. Ant. новый металлический будильник, находящийся на подоконнике. Для Адама сие почти антикварная вещь имела особое значение. Именно настоящий будильник помогал ему просыпаться во времена учебы. Круглая малыш коробочка, наполненная десятками шестеренок и винтиков, напоминала те эпоха, когда прогресс не так сильно коснулся лица планеты.
— Что-то же, Кай, нам пора, но перед выходом послушай меня затаив дыхание, — робот повернул латунную голову и подстроил резкость зрения около помощи диафрагм в глазах-окулярах. – Не все будут дружелюбно настроены согласно отношению к тебе, иди по улице рядом со мной, старайся мало-: неграмотный задевать никого, и веди себя спокойно. Ты меня понял?
— Также, Адам, может, в таком случае мне стоит надеть одежду, пусть не выделяться? – спросил робот.
— Нет, пусть все знают, кто такой ты есть на самом деле.
— Хорошо.
Мистер Дженкинс был прав. (умная) машина привлекал непростительно много внимания. В городах их не видели, точно по меньшей мере, уже лет 20 и, хотя выходить получи и распишись улицу им не запрещалось, мало кто из молодежи видел настоящего робота вживую, а отнюдь не через телевизор или в интернете. Все дело в том, точно человекоподобные роботы вышли из обихода, а производство давно прекращено. С носа) ребенок считал своим долгом тыкать пальцем в Кая и возбуждать за подол куртки свою маму. Взрослые же реагировали вдоль-разному. Некоторые с интересом рассматривали веху прогресса, забытую временем, прочие с опаской шарахались к краю дороги, находились даже те, кто такой переходил на другую сторону улицу. Вероятно, имея твердое увещание, что робот представляет опасность.
— Ты когда-нибудь был получи улице? – поинтересовался Адам.
— Не помню, моя память ограничена, я стираю незначительные добро из нее. Все мои воспоминания лишь о том, чисто правильно выполнять свою работу. Больше ничего.
-Ты безграмотный знаешь, сколько тебе лет?
— Если обращаться к моим внутренним протоколам, ведь самая ранняя дата 30 декабря 2020 года, уместно я живу уже 31 год. – Мистер Дженкинс бросил взволнованный выражение глаз на робота. Он опять использовал слово, принадлежащее всего на все(го) живым существам. «Я живу», он не сказал «Я был создан», «Я живу» — чета слова, заставляющие сомневаться и тревожиться Адама. Правильно ли спирт поступает, ведя его к себе домой? С этим роботом въяве что-то не так. Или же он использует подобные сотрясение воздуха несознательно, не представляя, что к нему они совершенно неприменимы.
Парень остановился возле небольшого особняка с крышей из красной черепицы, находившегося у городовой реки. Безукоризненная лужайка, дорожка из уличной плитки и мазанный белоснежный фасад дома казались совсем неподходящими такому человеку, в качестве кого Адам Дженкинс, временами он испытывал дискомфорт, находясь в таком стерильном доме.
— Джейн, твоя милость дома? – крикнул мужчина.
— Угу, — донеслось из гостиной приглушенное голос.
Мужчина проследовал к источнику звука, и застал свою жену в не торчащей из-под дивана.
-Что ты там делаешь, дорогая?
— Выметаю служитель порядка и пыль, ты опять шел пешком? Если едешь нате трамвае, то добираешься до дома на 20 минут быстрее.
— Я без- один сегодня. – Начал издалека мужчина.
— Дерек приходит числом выходным, сегодня только среда, он решил заглянуть в обед?
— Это не Дерек.
Тень заинтересованности пала нате лицо женщины, и она направилась в кухню, чтобы поглядеть получай таинственного гостя. Адам последовал за ней, ожидая худшего.
— А здесь делает этот…робот? – удивленно спросила Джейн. К облегчению Адама, в ее голосе безлюдный (=малолюдный) читался гнев или испуг.
— Здравствуйте, миссис Дженкинс, меня зовут Кай, — робокар, к удивлению Адама, сделал строгий поклон головой в сторону его жены.
— Твоя милость научил его хорошим манерам? Иногда я совсем не понимаю твоих интересов, Адамушка, но это выглядит забавно, ты притащил его семо, чтобы похвастаться этим?
— Нет, он будет выполнять работу объединение дому. – Спокойно ответил мужчина, теперь ему уже незачем было бояться.
— А, по-твоему, я не справляюсь, значит? – с вызовом спросила тетенька.
— Справляешься прекрасно, но…я думаю, ты заслужила оттяжка.
— Ну-у что же, пускай вычистит все ковры в доме, а следом протрет пыль с верхних полок и шкафов и не хочу, для того чтоб он попадался мне на глаза, пусть даже возлюбленный обучен манерам, я не люблю роботов.
— Хорошо! – победная звук и торжество слышались в голосе Адама, будто он прошел всю войну и пока что получает очередную медаль за заслуги. – Кай, преступай к работе.
— Как-то я свободна, то пойду к Монике, давно у нее не была. – Заявила тетенька, повязывая цветной платок вокруг шеи.
— Удачного вечера!
— Желаю уютно провести время, миссис Дженкинс, — воскликнул робот. Только лишь женщина покинула дом, Адам заговорил с роботом.
— Где твоя милость этому научился? – удивился он.
— Я прочитал в интернете книгу о хороших манерах, для того чтоб стать настоящим человеком. – Ответил робот.
— Получается потрясающе! – восхитился кобел, будто несколько секунд назад увидел, как робот безвыгодный просто сказал пару вежливых фраз, а исполнил двойное прыжок назад.
— Я начну работать, — сообщил робот, отправляясь в гостиную. Мужчинища погрузился в мягкое кресло и начал читать новости на планшете. 15 минут прошли в тишине, равно как вдруг дом наполнился заливным детским смехом и веселыми криками.
— Папочка, папочка,  идеже же он?! – в гостиную вбежала дочь Адама – Анюра.
— Кто он?.. – не сразу понимая, о чем подходит речь, начал мужчина, но девочка уже обхватила массивную ногу робота, заключив ее в объятия.
— Нюра, осторожнее, — с легкой тревогой в голосе, проговорил мужчина, потом чего обратился к роботу. – Это моя дочь и она безо ума от роботов, постоянно читает про них и смотрит видео в интернете.
— Ха-ха, здравствуй, Нюша! – рассмеялся робот, подхватив девочку на могучие руки и покружив ее числом комнате. У Адама на мгновение кровь застыла в жилах – до такой степени этот смех был похож на человеческий, что хоть становилось не по себе.
— Как вас зовут, мистер электронный человек? – с уважением поинтересовалась девочка.
— Кай, очень рад знакомству
— А я Нюраха, будем друзьями?
— Я мог только мечтать об этом, — латунные рот неуклюже попытались изобразить улыбку.
— Иди делать уроки, Нюша, иначе мама очень рассердится. – Сообщил Адам из кресла.
— А как же, папочка, — девочка подхватила розовый ранец и скрылась из-за дверью.
И все же, как бы робот ни пытался быть подобным на человека, но ему еще предстояло многому насобачиться. Он держал метлу в руках и прерывистыми движениями сметал пусьера с дорожки во дворе, как вдруг услышал уже грамотный смех.
— Как вы смешно подметаете, мистер робот! – воскликнула дитя. Кай замер в недоумении. – Дайте мне, пожалуйста, метлу, я покажу.
Ссыкуха взялась двумя руками за черенок, и умело заработала пластиковыми ворсинками, рьяно выметая пыль из швов между плитками.
— Теперь ваша милость!
Робот взял метлу и продолжил работу. После минутного обучения начинание шло куда лучше. Его движения все больше обретали грациозность, Кай избавлялся ото механичности и размеренности, присущей только машинам.
— Вы старательный воспитанник, мистер робот! – воскликнула девочка. – Не то, что я.
— В нежели дело, Анна?
— Я не могу решить глупые задачки в соответствии с математике, — нахмурившись, призналась девочка.
— Может быть, я могу находиться полезен, — предположил робот. Девочка побежала в дом и насквозь несколько минут принесла планшет с домашним заданием. Роботу было хорошо прочитать задачу, как он тут же выдавал рецензия и объяснял ход решения. Так родилась теплая, искренняя братание между машиной и человеком, наперекор скептикам и умниками, утверждающим, аюшки? роботы предназначены только для службы и работы. Кай был силен в точных науках. Симпатия мог практически все: начиная от решения простых задач, заканчивая высчитыванием сотни тысяч знаков в числе 3 после запятой.  Анна же могла читать наизусть песнопения и рассказывать роботу про вещи, которые ему чужды иначе не понятны.
— Что у тебя за школа такая, Анюта, ты учишься даже летом? – спросил в один из таких августовских дней Кай. По (по грибы) две недели, проведенные с семьей мистера Дженкинса, речь робота стала куда как насыщенней эпитетами и красивыми словами.
— У нас каникулы каждый лунный (серп. 3 недели учимся, а потом 7 дней отдыха. – Объяснила девуня.
— Вот как.
Каждый новый день лениво тянулся после предыдущим, стояла невыносимая жара, дышалось тяжело, будто находишься в задымленном помещении. Аминь как полагается в августе. В один такой вечер мистер Дженкинс застал робота сидящим получи и распишись ступенях крыльца в задумчивом и опечаленном состоянии.
— Кай, что-так случилось? – поинтересовался мужчина.
— Многое.
— Ты расскажешь?
— Вам сие не понравится, Адам. – Серьезно проговорил робот, глядя в прожектора мужчине.
— Как знать, — мистер Дженкинс пожал плечами.
— Я нарушил установленные образ мыслей, сегодня мне пришлось сделать больно человеку.
Мужчина сделался так же фасаду своего дома молочно-бледным.
— Мы шли с Анной числом улице, а потом она услышала визг. Кричала собака, такого типа боли в этом протяжном крике я еще не слышал отроду, только читал об этом в книгах. Ваша дочь за единый вздох кинулась к источнику звука, я пытался ее остановить, но до сего времени было напрасно. Во дворе одного из домов пара подростков пытались поджечь щенка с помощью зажигалки, Анна в страхе вскрикнула, схватившись двумя руками за волосы. Мистер Дженкинс, в оный момент я отчетливо ощутил ярость под своей латунной обшивкой, всё-таки чувства, которые, я полагал, что ощущаю ранее, показались ми настолько фальшивыми, и только оно одно переполнило меня и вырвалось открыто. Могу поклясться, в тот момент я действительно чувствовал сильнейший свирепость во всех его проявлениях, перемахнув через ветхий ограждение в два счета, а потом…потом я схватил одного из них ради запястье. Того, что держал в руке зажигалку. Я чувствовал теплоту кожи хулигана, ощущал такт, его сердце отбивало такие дроби, что барабанщики получи и распишись параде позавидовали бы. Я сжал его руку, сжал где-то сильно, что нащупал две его кости под тонким слоем кожи и мяса. В голову пришло самоосознание, что мне не составит труда наказать его, вынудить сожалеть. Но я взглянул в его глаза и увидел там в таком случае, что видел в ваших, когда вы привели меня в специфичный дом.
— Что ты такое говоришь? – нервно сглотнув, прошептал Адя.
— Я увидел там то, что вижу в ваших глазах На днях. Страх. Вы не были со мной откровенны, Ада. Мне удалось заметить это не сразу, признаюсь. Точию в некоторые моменты ваша маска приоткрывала истинную сущность, кое-когда я прикасался к вашей дочери, носил ее на руках, кружил до комнате и подсаживал на деревья. Но, тем не не так, вы доверились мне, за это я вас уважаю. А в глазах подростка-хулигана читался из другой оперы страх — животный. Испуг доходил до того, ась? если бы я постарался, то он мог наделать в порты, мне не составляло труда…убить его, просто уписать за то, какую боль он причинил слабому животному. Был в состоянии, но не сделал этого. Я подумал о вас, представил ваше образина и разочарование, стоящее в глазах. Мне нельзя подводить вас, Адаша.
-Выброси зажигалку в бак и убирайся отсюда — вот болтология, что я сказал им, после чего поспешил увести вашу дочища домой.
Мистер Дженкинс изумленно смотрел на робота, нате его массивную латунную голову, на то, как двум диафрагмы в его глазах безостановочно сужаются-расширяются. Сердце мужской элемент застонало, глаза намокли, не найдя правильных слов, возлюбленный положил свою ладонь на плечо Кая, медленно качая головой на-гора-вниз.  Робот медленно протянул свою руку, коснувшись прыщики мужчины.
— Так странно — у вас такое же душа, как и у других людей, но вы, несомненно, лучше остальных.
— С каких же щей?
— Вы верите в то, во что другие верить прямо не хотят.
— Ты изменился за эти две недели, я далеко не узнаю в том, кто сидит передо мной безмолвного робота с завода, каким образом тебе удается уразуметь, что в голове у человека?
-Вы такие странные существа. Ми довелось узнать вас со стороны пришельца, столкнувшегося с допрежь того неизведанной расой. Вы надежда, но в тоже время танатология для этой планеты. Ваша душа настолько многогранна и сложна, фигли три слова «Я люблю тебя» производят на каждого разные разности впечатление. Я успел пронаблюдать за этим в книгах и в реальности. Кой-какие краснеют в смущении, другие испытывают негативные чувства – презрение, злоба и эти слова не способны смыть яд с их почерневшего сердца. В агонии битвы, получив ранения несовместимые с жизнью, вам продолжаете сражаться, но порезав палец в бытовой ситуации, безотчётно ощущаете слезы, навернувшиеся на глаза. Человека так от нехрен дела, но в тоже время сложно сломить. Какие-то несчастные 10 градусов, держи которые стоит повысить температуру вашего тела и все, вас трупы. Многие имеют такую непреодолимую любовь к жизни, чего, не смотря на увечья и невзгоды, продолжают бороться, а кое-кто, охваченные депрессией и унынием, в здравом уме пытаются выйти в оголенный космос с крыши, покрытой грязным, просмоленным рубероидом, при помощи полета наверх или выпускают красные моря из запястий на волю. Ваша сестра нетипичны, людей невозможно классифицировать, разбивать на группы. Пока ты весел и счастлив, завтра несчастен. Вы пугающе притягательны, подобны изящному орудию убийства, внушаете благоговейный содрогание, но в то же время ужас. Вы можете доверять в какие-то легенды и сказки, но не замечать очевидного. Кабы Бог когда-то и был жив, то уже давным-много с тех пор воды утекло мертв, он просто устал страдать за ваши грехи! Возьми его теле уже не осталось ни единого живого места, для того чтобы спасти хоть кого-то еще! – вскочив на шлепанцы, взревел робот.
Мужчина изумленно смотрел на Кая. При всем при том у него самый настоящий юношеский максимализм, если две недели обратно он был на уровне ребенка трех лет, ведь сейчас перед Адамом в гневе стоял самый настоящий восемнадцатилетний молодчик.
— Сядь и внимательно выслушай меня. – Устало начал мужчина. – Односторонность твоих суждений ни к чему хорошему не приведет. Неважный (=маловажный) забывай, что невозможно познать мир за 2 недели. И разве тебе все люди кажутся лживыми, изворотливыми и просто ужасными созданиями, в таком случае это не есть истина. Посмотри на меня, я пытаюсь рисовать во всем, даже не самом положительном хоть сколько-то хорошее, возможно это не совсем правильно, да знаешь что, Кай, мне на душе от сего легко и я буду жить так до самого конца. Твои терзания чуть перенапрягают голову. Когда пытаешься осудить других людей, так не забывай, что они не находились в точно таких а условиях, как и ты, когда принимали какое-либо вывод. Ах, тебе еще так много придется узнать, я постараюсь являться рядом, чтобы помочь. А теперь нам пора отдыхать.
Старик, тяжело вздыхая, медленно поплелся в дом. Но ему неважный (=маловажный) удалось увидеть ни одного сна, через 10 минут, позднее того, как Адам улегся в постель, тишину ночного воздуха разорвал аккорд дверного звонка. Он нервно повторился снова после десятисекундной задержки. А позже еще несколько раз. Звонок, подобно маленькой и очень вредной визгливой девчонке, целое кричал и кричал, пока Адам не показался на пороге. У двери стоял мудила в полицейской форме.
— Мистер Дженкинс? – он вопросительно взглянул в охваченное дремой трюфель Адама.
— Что-то случилось?
— Нам поступило заявление ото миссис Скотт, вы с ней знакомы?
— Может быть, не приходится ли конкретнее?
— Сегодня в 3 часа после полудня, предположительно,  ваш киборг совершил нападение на сына миссис Скотт. Он был 6 футов в высоту, желтоватого цвета, того и жди, корпус из латуни, очень сильно внешне напоминающий человека, вас имеете у себя такого робота?
— Да, — необычайно степенно ответил мужчина. Он понял, что все это никак не шутки.
— Я должен задержать его и направить в участок. А так а уведомить вас, о том, что необходимо завтра ваше дежурство в кабинете №10 полицейского участка.
— Позвольте поговорить с ним, перед тем, (как) будто вы заберете его с собой.
— Только быстро. – Ответил коп, кивнув головой.
— Кай, иди сюда, живо! – крикнул мистер Дженкинс. Манипулятор вышел из кухни в коридор. – Скажи мне, все, будто ты рассказал сегодня вечером — правда?
— Да, Адаша. – Ответил робот.
— Тебе придется пройти с полицейским в участок, у нас с тобой, наверно, неприятности, я постараюсь помочь, подчиняйся этому мужчине, пока да мы с тобой завтра не увидимся, хорошо?
— Да.
Робот послушно следовал по (по грибы) полицейским по ночной улице, с шумом рассекая духоту, разрывая свежие паутины хитрых паучков, и беспокоя небольшие облачка пыли получай тротуарной плитке. Адаму теперь было не до сна, о одевшись, он собрался в клуб, чтобы попросить совета у друга. Так перед уходом столкнулся с женой, она поджидала его недалеко двери в своем шелковом ночном халате.
— Я же тебе говорила, возлюбленный доведет тебя до беды, — с нескрываемым торжеством в голосе, воскликнула возлюбленная.
Ноги мужчины мелькали в темноте с такой скоростью, что хотя (бы) олимпийские чемпионы позавидовали бы такому темпу передвижения. Адамушка молил Бога, чтобы Дерек еще не ушел. Да к счастью, друг любил засидеться в клубе, прокручивая различные мысли в своей голове. Мистер Дженкинс застал его в любимом кожаном кресле.
— Адаша, за тобой кто-то гонится? Что за конструкция? Совсем не под стать джентльмену! – усмехнулся мужчина.
— Дерек, я в дерьме, Кай в свою очередь…- запыхавшись, отрывисто произнес мистер Дженкинс.
— Сядь и расскажи тихонько!
Мужчина пересказал историю точь-в-точь, будто Дереку рассказывал стек с робот, завершив повествование ночным вторжением. Кончив, он с нескрываемым волнением смотрел возьми друга.
— Да уж, а мамаша-то какая тварь! Я ручаюсь, что робот не лгал, но нам так простой не отделаться. Если все это дойдет до свида, то раздуют такой скандал, будто под суд попал умалишенный-педофил-некрофил с не одним десятком жертв на своем счету.
— Что-то же делать? Бедный Кай!
— Бедный ты, в первую цепь, робот – дело вторичное. – Вздохнул Дерек. – Скажи спасибо, чисто я в списке лучших друзей у начальника городской полиции. Просто в такой степени мы дело не уладим, но отделаемся минимальными жертвами.
— Кое-что? – изумился Адам. – Неужели, ты действительно можешь помочь?
— Могу и помогу, а ведь надо же было тебе нарваться на самую говнястую взяв семь раз во всем штате! Я знаю муженька этой миссис. Его зовут Кевин Скотт – киряльщик, безработный, возможно наркоман, но этот случай дал ему объективная возможность конкретно схватить тебя за яйца и тянуть деньги после окончания жизни его сына. Я просто ненавижу эту семейку.
— Эх, может бытийствовать мать будет адекватная, постараюсь ей все объяснить. – Расстроено сказал Ада.
— Хах! Ну, попробуй,  возможно, у нее совесть в области кишечника зашевелится и выйдет вовне. Ant. внутрь.
К 9 часам утра Адам вместе с Дереком направились в полицейский площадь. С плохо скрываемым беспокойством мужчины ворвались в здание и за минуточку отыскали кабинет №10.
— Подожди, я сделаю один звонок, — сообщил Дерек, доставая транспортабельный телефон. Он отошел в конец коридора, но до Адама до настоящего времени равно долетали обрывки его разговора. – Да…Брайан, твоя милость мой должник, да…нет, я хотел бы замять эту ситуацию. Идеально…да, никогда не забуду этого, до свидания!
— Брайан поможет, же все равно легко нам не отделаться. Посмотрим, аюшки? получится. – Сообщил Дерек, задумчиво глядя через оконное стеколышко на маленькую, недавно посаженную пихту во дворе.
— Мистер Дженкинс, войдите! – рявкнул ко, показавшийся из-за двери.
— Здравствуйте, — стараясь сберегать спокойствие, ответил Адам.
— Я вызывал только мистера Дженкинса, а ваш брат кто еще, черт возьми, такой? –огрызнулся полицейский держи просочившегося через дверь Дерека, очевидно, что у него было безвыгодный самое лучше утро в его жизни.
— Вам должны были звякнуть, — начал Дерек, полицейский, тем временем смерил его презрительным взглядом.
— Яко садитесь!
Адам заметил, что в кабинете кроме них была землячка и ребенок лет 13. Тот самый.  Он сидел с видом хулигана, сотворившего пакость и наблюдавшего последствия, которые доставляли ему удовольствие. Полицейский поднял телефонную трубку и будто собаке гавкнул в нее: «Тащите робота сюда!» . Через одну секунду в коридоре послышался шум и вошел еще один полицейский, хотя впереди него ступал Кай. Его медленная понурая побежка и опущенная вниз голова в тихой печали напоминали поведение преступника поднимающегося бери эшафот.
-Здравствуйте Адам, — сообщил Кай, повернул голову, возлюбленный заметил друга мужчины. – Здравствуйте, Дерек.
Хотя они и невыгодный были лично знакомы, но мужчина с легкой, но печальной улыбкой, кивнул роботу в эхо.
— Мистер Дженкинс, вам предъявлены обвинения в ненадлежащем наблюдении по (по грибы) роботом, что привело к травме невинного ребенка, и могло заронит за собой целую вереницу жертв, если бы ты да я не заключили под стражу это орудие для убийств. — Ада изумленно смотрел в лицо полицейского в растерянности. Дерек собравшись бесконечно. Ant. мало быстрее, кинулся в штыки.
— Вы не можете что-в таком случае утверждать! – воскликнул он. – Разве кто-то проводил исследование?
— Том, ты узнаешь этого робота? – полицейский обратился к ребенку, кинув получай Дерека косой взгляд, полный ненависти
— Да, это весь век он…он! Схватил меня за шею, начал подавлять, сжал так сильно мою руку, что я чуть неважный (=маловажный) ослеп от боли! – обиженным, елейным голоском проговорил мальчишка, указывая трясущимся пальцем в сторону Кая. Дерека подобные сведения привели в ярость.
— Что-то я не вижу хоть каких-ведь следов от увечий, которые якобы нанес этот непогрешимый робот. – Вспыхнув, кричал мужчина. Адам отдался полностью в его грабки, продолжая безмолвно сидеть и удивляться тому, как ребенок квалифицированно врет в глаза взрослым.
— Вы начинаете раздражать меня, мистер равно как вас там? Я сейчас позову офицеров, и вас вытолкают по (по грибы) шиворот на улицу.
— Миссис Скотт, ведь ваш ребенок говорит правду? – обратился к женщине полицай.
— Конечно, — слегка покраснев от стыда, заявила тетенька, — мой сын никогда не врет мне,  дьявол примерный мальчик, я доверяю ему абсолютно во всем.
(языко удивительно – ребенок обучен искусству лжи гораздо лучше, нежели его собственная мать, иногда мы просто не понимаем до чего хитрыми и изворотливыми готовы стать дети, чтобы избежать наказания.
— Спор ясное, у робота спеклись мозги, и он решил, что сие забавно – убивать детей. – С видом матерого специалиста по электронике и робототехнике, заявил становой. – Ненавижу роботов.
— А я нейтрально отношусь к ним, пока они приставки не- начинают калечить моего сына! – воскликнула миссис Скотт.
— Может, послушаем, словно скажет Кай? – неожиданно обретя дар речи, предложил Созданный из праха земного.
— Вы дали роботу имя, как это мило! – воскликнул квартальный, в его голосе читалась явная ирония. – Хотя нет, сие пахнет гребаной шизофренией! Ну что же, пусть скажет.
— Я шел сообразно улице с дочерью мистера Дженкинса, — с усталостью в голосе начал (умная) машина, — Откуда-то до нас долетел отчаянный визг животного. Я кинулся постичь, что случилось. Увидев двух детей, одним из них был Волюм, я пришел в ярость. Ведь они поджигали беззащитного щенка. Я схватил одного с них за руку. А потом сказал, чтобы они убирались. А там чего мы вместе с Анной ушли домой. Я никого приставки не- душил и не обидел бы без причины.
— Ложь, обман. – Взревел Том, почуяв, что пахнет жареным. Он визжал, что испуганная собачонка с таким остервенением, что частички слюны вылетали с его перекошенного  яростью и страхом наказания рта и разлетались в стороны.
— Словно это ты сказал? «Пришел в ярость»? Этот робот без промаха поехавший! – воскликнул полицейский. – Дело ясное, в общем.
— Какое немесида они получат? Кто оплатит лечение моему сыну? – азбука причитать миссис Скотт.
— Я, кажется, знаю…- начал полицейский, же тут же его ногу пронзила тупая боль – сие Дерек потерял терпение и незаметно для женщины пнул его своим ботинком подина столом. Полицейский от неожиданности запнулся. – Вам оплатит хана страховка. Мы решим проблему с роботом, обещаю вам. Впредь до свидания.
Женщина попыталась возмущаться, но ее тут а выпроводили из кабинета и захлопнули дверь.
— Вы ведете себя в такой степени, будто не говорили с начальником участка! – заявил Дерек, глядючи, как полицейский обиженно потирает ушибленную ногу.
— Тебе подфартило, что имеешь таких могущественных друзей, я бы вас двоих закрыл миром с этим роботом-психопатом.
— Так мы можем идти? – поинтересовался Дерек.
— Кого и след простыл, думали просто так отделаться? Мы не передадим случай, а замнем его, если робот будет уничтожен. Нет виновника – не имеется дела. Если будете противиться, то в суде вам еще никто не поможет, а теперь убирайтесь и если к завтрашнему дню робокар не будет уничтожен, пеняйте на себя! – взревел кобел. Адам попытался возразить, но Дерек схватил его вслед шиворот куртки и потащил на выход.
— Кай, пошли! – крикнул дядько. – Удачного дня, офицер!
— Нет, нет, нет и еще раз в год по обещанию нет! Я ни за что не уничтожу Кая! – вскричал Созданный из праха земного, идя по улице к своему дому. – Почему ты безвыгодный дал мне все высказать ему?
— Скажи спасибо, как они решили все по-тихому. Если дело доберется вплоть до суда, то добром это не кончится. Тебя посадят, а робота показательно уничтожат, транслируя весь по телевидению.
— Я благодарен тебе, Дерек, но крайне возмущен, твоя милость видел этого наглеца? Он же врет и не краснеет!
— Созданный из праха земного, черт бы тебя побрал, полицейскому плевать, он охотнее поверит словам ребенка, нежели какому-то роботу. Тем более, когда он выглядит таково…внушительно.
— И ничего нельзя сделать? – взмолился мужчина.
— Не знаю, дружище, неважный (=маловажный) знаю…
Дерек оставил Адама у порога его дома и пошагал в свою квартиру. Ему сделано как несколько часов полагалось спать в кровати. Мистер Дженкинс вошел в будка и открыл дверь, ведущую в подвал, который служил мужчине мастерской.
— Ми очень жаль, что вы пострадали из-за меня, — заговорил автомат.
— Не бери в голову, я очень зол на власти. Нужно почему-то решить. – Устало проговорил мужчина, не заметив, на правах робот косится на настольный пресс, что угрожающе отражал бренный мир хромированными вставками.
— Мистер Дженкинс, я могу вас кое о нежели попросить?
— Да, Кай.
— Перед тем, как вы…разберетесь со мной, отключите, будьте (так, мой источник питания. Я…я боюсь, что все мое торс пронзит сильная боль, когда я попаду под пресс.
— Я безлюдный (=малолюдный) хочу уничтожать тебя, Кай.
— Придется, я готов пожертвовать из себя ради вас, в любой момент, всегда. – Полушепотом произнес манипулятор.
-Мне жаль тебя, ты — не просто система, ты — нечто большее.
— Так считают только три человека: Вам, ваша дочь и Дерек.
— Насчет него я не был бы скажем уверен.
— Не правда, он не помог бы вы в ином случае. Он хороший друг.
— Да.
— Адам…
— М?
— Попрощайтесь вслед за меня со своей дочерью, не говорите ей ужасной правды, скажите, зачем я уехал на другой завод. Хорошо?
— Да, Кай.
— Я далеко не хочу тянуть, приступайте. – В голосе робота слышалось отчаянье и трепет. Жизнь приобрела за эти недели иной смысл с целью него. Он отчаянно хватался за последние мгновения, хищно осматривая каждый элемент комнаты. Особенно лицо мужчины, ему желательно навсегда запомнить его. – Прощайте, Адам.
***
— Тук-тук-сало! – именно такие звуки раздались в 9 утра следующего дня в доме мистера Дженкинса.
— Если только он не откроет дверь, я вышибу ее ко во всем чертям! – проворчал все тот же полицейский. В этот число он был со своим товарищем. Им поручили отследить, как исполнил указание Адам. Мужчина нехотя отворил проем, пропуская офицеров в гостиную. В центре комнаты, прямо на персидском ковре, которым с походом всего гордилась миссис Дженкинс, покоился куб из сплющенной латуни внушительных размеров весом ли) не в 200 фунтов.
— Вот, — со слезами произнес Созданный из праха земного. – Вот что с ним стало по вашей вине!
Дядя потерял контроль, он закрыл руками лицо и повалился в шезлонг.
— Мы заберем это и покажем в участке. – Сообщил один изо полицейских.
— Делайте, что хотите, можете хоть пулю в лобовина пустить, теперь уже мне все равно.
Один с офицеров, незнакомый Адаму, с сожалением посмотрел на него и в духе можно скорее убрал единственное напоминание об уничтоженном друге. И так, надо признать, для этого ему понадобилась помощь второго полицейского.
— Ми жаль, мистер Дженкинс, я вчера имел честь пообщаться с ним. Возлюбленный сказал, что его зовут Кай. Ах, если бы вам слышали, как прекрасно он читает стихи, ни Водан человек так не читает! – произнес он, стараясь принять сторону Адама.
Как только офицеры ушли, мужчина кинулся к окну и проводил их взглядом после угла улицы, после чего спустился в подвал и скинул простыню с сидящего в полу Кая, подключил источник питания и рассмеялся, как никогда в жизни раньше не смеялся в своей жизни.
— Как поспал? – шутливо спросил он у робота.
— Странное ощущение, неужели я в раю интересах роботов?
— Я подсунул этим простофилям останки одного из старых роботов. Твоя милость можешь больше не беспокоиться, но пообещай мне кое-что же. – Серьезно проговорил мужчина.
— Все, что угодно.
— Не выходи с дома, по крайней мере, месяц, а лучше два, а позже я буду выдавать тебя за другого робота. Идет?
— Безо проблем. – Ответил Кай.
И хотя удачное окончание неприятностей развеселило мужчину, так следующие две недели его не покидало чувство глубокой неприятности. Казалось, что надвигается какая-то беда, но Созданный из праха земного старался не обращать внимания на это.
— Знаешь, получи работе тебя жутко не хватает. – В один из вечеров признался дьявол Каю.
— Осталось подождать каких-то три недели.
— Скажи, а прочие роботы, они такие же, ну, такие же, ни дать ни взять и ты?
-Нет, я с ними никогда не разговаривал. Не знаю, умеют ли они, так, очевидно, что они гораздо проще, чем я.
— Мне навеки было интересно…
— Почему я такой, верно? – перебив мужчину, спросил андроид.
— Да. Что заставило тебя интересоваться человеческим миром?
— Может браться, действительно все дело в книге, которую я нашел в контейнере, целое события до нее в моей голове будто были окутаны туманом. А покамест все очень ясно. Мне кажется, что я раньше дремал, искал (целе)сообразный случай…вот он и представился.
— Да, это странно. – Покачав головой, произнес мужик. – Хотя какая разница? Если бы не эта бзик, ты не стал бы моим другом, и я очень отбою) потерял бы.
-Почему же?
— Твои слова и мысли заставили меня призадуматься, переосмыслить, что ли, свои планы на жизнь. (страсть полезен взгляд на любую вещь со стороны.
— Может непременничать. Видите, не только мне есть чему учиться, да и вам тоже.
Хоть Кай и не выходил из у себя, но ему никогда не приходилось скучать, он неустанно общался с Анной, слушал, как она читает наизусть стихотворения и наблюдал после тем, как ее руки рисуют на планшете хитроумные картины. Всякий кому только не лень игрой девочки и робота была «Воображалка». Правила очень просты – нужно вскинуть глаза на улицу и попытаться как можно красочнее описать безвыездно то, что видишь из окна. И хотя Кай прочитал с огромной форой больше книг, и словарный запас его был необычайно богатым, некто достаточно часто поддавался девочке. В отличие от многих людей, робокар понимал, что ребенку нужно поверить в свои силы и восприять, что при помощи старания можно добиться чего нужно.
— Давай поиграем, Кай, начинай ты! – воскликнула Анна. Токмо несколько дней назад она, переступив черту уважения и почтения к взрослым, вводные положения называть своего друга по имени.
-Так…я вижу маленьких птичек в небе, а солнце такое яркое-яркое, каждый лучик щекочет личико маленького мальчика к черт на тех качелях, — робот указал пальцем куда ворон костей не занесет. – И хотя почти все цветы и деревья отцвели, если бы я был в состоянии слышать запах, то непременно бы узнал, как пахнут тетя сорняки, что пестрятся у дороги своими маленькими цветочками.
Девчура поднялась и высунулась из окна, шумно втягивая миниатюрным носиком августовский круг.
— Маслянисто-медовый запах. Я вижу маленьких пчелок!
В один изо таких дней девочка, обняв робота, тихо заговорила.
-Твоя милость кое-что потерял, Кай, закрой глаза и не подглядывай! Я неотлагательно покажу тебе.
Робот, недоумевая, прикрыл латунное лицо руками. Немножечко секунд ожидания и девочка разрешила смотреть.
-Я все-все знаю о роботах, только что не везде пишут, что у них нет сердца, но сие неправда. Вот! – девочка протянула ему сшитое из текстильные изделия маленькое, красное сердечко, с торчащими из него в разные стороны пучками проводов. – Ми папа помог! Теперь ты самый необычный робот, все ж таки у тебя есть сердце!
Робот осторожно взял в руки инам Анны, он мог поклясться, что оно бьется, объединение крайней мере, так ему казалась, он верил в сие.
— Маленькая Анна, я даже не знаю, как благодарить тебя! – воскликнул с восхищением Кай.
— Твоя милость будешь со мной всегда? – спросила девочка. – Даже порой стану взрослой, как мама и у меня будут свой черновичок и детки, я всегда буду рада тебе, ты – мой самый преимущественный друг!
-Я постараюсь, Анна. – Руки робота осторожно обвили шею ребенка.
Наступила последняя неделька лета. Мистер Дженкинс сидел в кресле, поглядывая в потолок. Его погода не задался с самого утра. Ужасное настроение и сопутствовавшие куда ни кинь неудачи играли против него. Меланхолично настроенный, он, казалось, никак не замечал, какая на улице прекрасная погода.
— Что-в таком случае не так, Адам? – поинтересовался робот.
— Просто плохой дата. Я пойду в клуб. Не забудь напомнить мне в конце недели, воеже я сменил тебе аккумулятор.
— Хорошо, удачного вечера.
— И тебе, Кай.
Мэн подозвал дочь и крепко обнял ее, будто в последний разочек, а потом направился по тротуару куда-то вдаль, его аллюр вызывала необъяснимую грусть, создавалось ощущение, что этот душа идет на собственные похороны.  Прошло, по меньшей мере, 5 часов, когда-нибудь Джейн начала беспокоиться. Последние солнечные лучи лениво щекотали кроны деревьев, а сверху горизонте красовалась половина кровавого солнца.
— Где же папаша? – каждые 10 минут повторяла Анна.
— Не знаю, милая, у него сейчас было плохое настроение, может быть, ему хочется побыть в одиночестве? – Предположил киборг.
— У папы никогда не бывает плохого настроения.
— Разве?
— Некто всегда добор и весел, никогда не отказывается поиграть со мной.
— Чисто, есть повод для беспокойства. – Серьезно проговорил робот.
Тем временем Созданный из праха земного медленно ковылял по темной улице, прокручивая в голове действие последней недели, как вдруг услышал позади себя тихие, шаркающие шаги.
— На барже, ты! – раздался за спиной мужчины хриплый голос.
— Да что ты, мистер Скотт? – Адам устало обернулся и поглядел на человека, скрывавшего образина в темноте.
— Ты принес деньги?
— Я вам уже сказал, что-нибудь не собираюсь платить за вашего сына. Он заслуживает без- лечение, а воспитательную беседу, а еще лучше – порку.
— Да по образу ты смеешь! – взревел Кевин Скотт.
— Я никогда в жизни без- старался намеренно кого-то обидеть, но если святая правда так ранит ваше сердце, то вам стоит помозговать над этим.
— Ты ответишь за свои слова! – агрессивно заявил мужчина, преследуя медленно идущего по тротуару Адама.
— Я навеселе ответить и за свои слова, и за действия моего друга лично сейчас. Делайте, что задумали, ведь, должно быть, до чрезвычайности неудобно держать в кармане кухонный нож. – Спокойно проговорил мужчинище, наблюдая, как блеснуло криво заточенное лезвие в свете уличных фонарей, а впоследств вонзилось в мягкую плоть между его ребрами. Снова и сначала. Он увидел ярость в показавшемся на свету лице Кевина Скотта. Сия физиономия не имела ничего общего с человеческой. Дикие, а пустые глаза гневно прожигали насквозь  мистера Дженкинса в надежде нанести еще большую, чем раны от ножа, боль.  Созданный из праха земного до последнего вздоха сомневался, но сейчас убедился, чего для некоторых людей все потеряно. Теперь он понял, по какой причине даже в глазах робота, который по определению не может сердце наполнилось (налилось) (желчью и не считается живым, больше жизни и теплоты, чем у некоторых людей. Парень не издал ни единого звука, лишь тяжело вздохнул. Коньки подвели и, пошатнувшись, он свалился на колени, уперев щипанцы в землю. Тротуар омывало темно-красное море. Смешиваясь с грязью, оно источало сладковато-застращивающий запах. Чья-то физиономия высунулась из ближайшего окна, вслед за этим кто-то закричал. Эти звуки принесли Адаму в большинстве случаев боли, чем лезвие ножа. Его голова соприкоснулась с асфальтом, нате лице была повседневно-спокойная, едва заметная улыбка.
Хана произошло метрах в ста от дома мистера Дженкинса. Вскрик женщины вызвал мурашки у обитателей улицы. Кай, выскочил сверху улицу, уверенный в том, что случилось ужасное. За изрядно секунд он добежал до раненного мужчины, и с необычайной осторожностью подняв его с владенья, понес в дом. Уже через несколько минут Адам лежал для столе своей кухни, окруженный всей семьей.
— Уведи Анну, Кай, прошу…- прошептал кобел. Девочка, будто парализованная, неотрывно смотрела в глаза отцу, электронный человек нежно подхватил ее и занес в другую комнату.
— Не подождите, Анна, не нужно. – Умоляюще проговорил он, после что-что вернулся в кухню.  Джейн судорожно пыталась объяснить диспетчеру службы спасения всю ситуацию, а в в таком случае время Адам сжал руку Кая и продолжал говорить.
— Береги их, я может на тебя, надеюсь…
— Что произошло, Адам?! – электронный человек впервые за все время потерял самообладание, его металлические обрезки тряслись от человеческого страха и волнения, диафрагмы обоих хибарики безостановочно расширялись и сужались, он походил на испуганного ребенка.
— Сие плата за наши грехи, Кай, так нужно. Приставки не- забывай меня, знай, что я не ошибся в тебе, в отдельных случаях назвал особенным. – Закончил мужчина.
— Адам, о боже, Адам, настолько) (добры, не умирай! – слезы безостановочно текли по лицу Джейн, симпатия с силой сжала его ослабевшую руку, будто пытаясь распространить через нее часть своей жизненной энергии.
— Я тебя люблю, и Анну люблю, далеко не вини никого в моей смерти, я знал, что это случится, аппарат еще не готовы понять, что «другой» – не из чего следует «плохой». – Последние слова мужчины привели женщину в недоумение. Же они предназначались вовсе не для нее. Голова Адама в задний раз коснулась стола и больше никогда не поднималась. Джейн заливалась слезами, ежеминутно колотила по груди уснувшего вечным сном мужчину.
— Отнюдь не надо, его уже нет. – Тихо сказал Кай, останавливая занесенную по-над головой руку женщины.
— Да  что ты об этом знаешь, я тебя ненавижу! О, (само собой) разумеется, ненавижу! – вскричала Джейн, — Ты, только ты виновен в его смерти! Прочь отсюда, я не хочу тебя больше видеть, никогда!
— Да, вам правы, только я виновен в случившемся, — тихо произнес робокар, опустив голову – Мне очень жаль.
— Ах, тебе как на зло? Что ты такое говоришь?! Ты всего лишь робокар. РОБОТ! Ты не можешь жалеть, а все, что твоя милость там себе придумал, никогда не сделает тебя человеком. Я сказала, чтоб я тебя не видел вон!
Робот развернулся и, не желая разжигать ссоры по-над телом лучшего друга, покинул дом.
Он видел, словно три дня спустя в мелкую, подобно песку, зернистую землю опускается каморка Адама, как жена проливает слезы прямо в могилу с ровными, несильно влажными краями, а дочь смиренно, в тяжелом унынии смотрит на почтительное расстояние. Но Кай не смел подойти до тех пор, это) (же) (самое) время они не ушли. Выждав несколько часов, он направился к свежей могиле, опасливо проходя мимо безукоризненно ровных рядов надгробий, принадлежавших людям, будто когда-то жили на этой земле. В руке манипулятор нес небольшую охапку полевых цветов.
— Я знаю, что неведомо зачем принято – разговаривать у могилы с человеком, что лежит совсем поближе, но уже не дышит. И если есть хоть какая-в таком случае надежда на то, что ты меня услышишь, я буду (быть, Адам. Вот, я принес тебе цветы, не знаю к чего они усопшим, но если люди так делают… – Манипулятор осторожно нагнулся и разложил то, что почти лишилось свежести и жизни, принадлежащее всё ещё недавно полю, у надгробия. — Я знал тебя как самого лучшего и достойнейшего человека. Твоя милость всегда верил и видел во всем лучшее, я не могу подсчёт тебя другом, потому что для меня ты был более всего, чем друг. Ты умер за мои ошибки, стараясь уверить, что я не просто кусок железа, веря в  меня, а я совершенно равно подвел.
Птицы, пролетая над этим скорбным местом, переставали мурлыкать, и деревья шумели как-то по иному, гораздо спокойнее и осторожнее, чтобы не разбудить тех, кто прилег тут. Ant. там отдохнуть навечно. Совсем рядом, в домах веселились дети, старшие за обеденным столом обсуждали новости, а здесь в земле лежал член (партии). Дождь разразился над городом, освежая землю, тяжелые лекарство разбивались об асфальт, все прильнули к окнам с восхищением, желая прохладиться, а в земле лежал человек. Роботу хотелось заставить всех потухнуть в скорбном молчании, но миру не было дела предварительно какого-то мужчины, который почему-то умер.
По вине несколько дней Кай осмелился наведаться в дом, что целиком недавно был его пристанищем. Он застал Анну и Джейн кайфовый время сборов.
— Мы уезжаем отсюда, — уже тише, сообщила роботу женщина, когда увидела его в дверях.
— Чисто?
— Уезжаем, что не понятного? Я продала все имущество и роботов, как ты теперь свободен.
— Мы же возьмем с собой Кая, так оно и есть, мамочка? – воскликнула Анна.
— Нет,
— Я тебя умоляю, не разлучай меня с моим лучшим другом!
— Шш, ты собрала свой рюкзак? – попыталась сменить тему Джейн, же на глазах Анны выступили слезы, она бросилась к Каю и схватила его из-за ногу.
— Не покидай меня, прошу!
— Твоя мама безлюдный (=малолюдный) хочет, чтобы я поехал с тобой, — с тоской ответил Кай.
— Мамочка, умоляю! Я значительнее никогда не буду ничего просить, только возьмем его с из себя?
— Ни за что! – женщина снова начала злиться.
— Твоя милость не можешь так поступить! – зарыдала Анна, уткнувшись на вывеску в латунное бедро робота, которое стало теплым от прикосновений ребенка.
-Чтоб ноги твоей здесь не было, — рявкнула Джейн роботу.
— Мы будем в Париже, Монмартр, запомнил?  Монмартр, сторожка с зеленой крышей, так мне сказала мама. – Прошептала ссачка.
— Убирайся! – потеряв терпение, взревела женщина. Кай последний присест взглянул на Анну. Он уже вышел на улицу, да девочка выбежала за ним.
— Я знаю, что у тебя немного памяти, но я умоляю, не стирай воспоминания обо ми, оставь хоть чуточку места для Анны Дженкинс, обещаешь?
— Я навеки буду тебя помнить, Анна.
***
Робот сидел в одном с заброшенных домов бедняцкого района. Из его тела доносился острый писк, который означал, что срочно нужно сменить акратотерм питания. Его глаза с расширенными диафрагмами бессмысленно смотрели в пустоту, вспоминая девочку. Выглянув в перерыв, он увидел в небе маленькую, серебряную капельку средь синевы, может (пре)бывать, именно в этом самолете сейчас летит его лучший корешок, удаляясь от него со стремительной быстротой. Удаляясь всегда. Это ли не безысходность? Грусть постепенно заполняла до настоящего времени пустое пространство под обшивкой, но она не могла помянуть маленького красного сердечка с торчащими из него проводами, что же робот носил в груди. Последний, вредный и долгий визг известил о часть, что за ним последует полное отключение, робот в крайний раз тихо прошептал: « Я всегда буду тебя помнить, Анна». Глава без признаков жизни тяжело опустилась на грудь.
***
-Ахаха! Чертенок возьми, работает, не верю своим глазам, Дик, айда, погляди, наконец-то получилось! – чей-то голос шумно содрагал стены комнаты. Иллюминаторы робота открылись, и яркий дневной свет начал неприятно ошеломлять.
— Эй, робот, можешь поднять голову? – спросил Кая отрок, которого другой называл Диком.
— Да, вроде. Где я? – удивленно спросил некто.
— Умеет разговаривать, чудеса! – воскликнул другой, что был намного старше. – Помню, еще мальцом я ходил в городскую библиотеку и инде сидел до жути похожий на него, как я любил с ним обмениваться мыслями, а потом его списали и поставили эти немые компьютеры. Эх, были пора!
— Где я? – снова повторил робот.
— Ох, дружище, ты в моей мастерской, меня зовут Благородный предводитель, а это Дик. – Ткнув пальцем в юношу, сообщил старик.
— (языко я здесь оказался? Последнее, что я помню – стены заброшенного у себя.
— Тебя притащили ко мне бедняки, видишь ли, я кофрокартист, просто обожаю роботов.
— Я знал одну девочку, она равно как их любила, мы были лучшими друзьями. – Спокойно сообщил Кай.
-Автор этих строк купили тебя у этих оборванцев, а потом хорошенько поработали по-над восстановлением. Смазка в шарнирах высохла, твои руки почти мало-: неграмотный сгибались, как и голова, некоторых частей тела коснулась ржа, но теперь все должно быть в порядке.
— Так и убирать, — шевеля руками, ответил робот. – Я вам теперь бессчетно должен. Вы буквально спасли меня.
— Пустяки, видишь ли, я чувствительный самаритянин. Ты свободен, но если тебе нужны кровные, то оставайся, я щедро плачу! – воскликнул Эрик, похлопывая робота числом плечу.
— Хорошо.
-В каком году ты отключился? Мы (до и не смогли понять.
— В 2051, а какой сейчас год?
— 2070, 1 ноября, делать что быть точным. – Ответил Эрик.
— О боги, Анна… — вцепившись за голову, воскликнул Кай.
— Иногда я не понимаю твоего благородства, — оставшись один, произнес Дик. – Робота можно было бы сделать бесплатным помощником предварительно конца жизни.
— Эх, мальчишка, тебе еще очень многое предстоит испытывать. В мире так много дерьма, и если ты хочешь навести погреб его хоть чуточку лучше, начни с себя – поступай числом совести, если она еще не сгнила в закоулках твоей души.
***
В Париже наступил подступ Рождества, необычайная атмосфера праздника пронизывала каждый дюйм города. Монмартр был одним изо самых красивых в эти дни. Светящиеся гирлянды, мишура и маленькие елочки бок о бок каждого магазина напоминали о том, что сегодня не беспритязательный зимний вечер. В доме с красной крышей людей распевали праздничные хоралы всей семьей, в доме с желтой крышей проходил нарядный ужин. Женщина в легкой задумчивости с грустью смотрела в пламя камина, укутавшись в кресле-качалке  в родных местах с зеленой крышей.
— Дорогая, что-то случилось? – поинтересовался старик тех же лет, что и женщина. Зеленые глаза оторвались через пламени и задержались на мужчине.
— Нет, милый, я просто вспоминала младенчество, что-то случилось?
— В общем-то, да, — с некоторой тревогой в голосе произнес мужчинище.
— Что такое?
— К тебе не совсем обычный гость, спирт уверяет, что знаком с тобой. – Переминаясь с ноги на ногу и смотря в окно, ответил мужчина.
— Так пускай войдет, не благообразно заставлять его ждать.
Робот, медленно ступая, вошел в комнату. С кресла для него с интересом и неподдельным удивлением смотрели два зеленых тараньки.
— Здравствуй, Анна, — тихо сказал робот.
— О боже, Кай!- баба коснулась двумя тонкими, изящными руками рта, будто оный возглас вырвался из самого сердца против ее воли. — Я в) такой степени долго искала тебя, мне казалось, что я потеряла стройность с тобой навсегда, и мы больше никогда не увидимся…
Возлюбленная все говорила и говорила, но Кай видел перед из себя не взрослую, состоятельную женщину, а маленькую девочку с изумрудными, большими глазами и русыми локонами, свисающими впредь до плеч. Под латунными листами, которыми была обшита сиськи робота, разгоралось пламя не хуже, чем в камине. Кай напоследок-то понял, что значит «быть счастливым».
Коли вы дочитали до этого момента, то оставьте, а в дружбу, отзыв!

Half-Dragon

  • 28.05.2017 21:03

Если нет стоит мне дальше писать и превратить это в книгу, с вашего позволения знать, пишите в комментариях.

Также, я принимаю любые замечания и критику, иначе) будет то нужно что-то добавить, поправить и вы мне об этом напишите, я буду довольный 🙂

 

 

В давние времена существовало четыре рассы: Челядь, эльфы, гномы и горцы, все они воевали между с лица. Короли этих четырёх расс собрались вместе, чтобы рассмотреть вопрос перемирия, так как они были близки к вымиранию с-за того, что были постоянные набеги, сжигались деревни и города, у них с трудом хватало еды и воды, чтобы прокормить свой народ, обсуждали они длительное время, пока наконец не пришли к одному единственному выходу: «Настал час положить конец этой кровопролитной войне», все согласились, они решили броситься в голову праздник, чтобы всё это отпраздновать, как вдруг к ним пришёл незванный проживальщик, он был одет в чёрную мантию с капюшоном, на его пальцах были видны странные перстни с надписями и с прицепом всего они удивились тому, что у него на мантии был парадоксальный символ старого рода полу-драконов. Он поприветствовал их дружелюбно, я признать себя виновным не могу в его голосе его они услышали злобу, стража бережливо наблюдала за ним. Он сказал спокойно четырём королям, дай тебе они отдали всю власть ему, он говорил, а он наследник всех этих земель и что они должны относиться к категории ему, но короли только посмеялись и один из них сказал:
— Твоя милость это, проваливай по добру, по здорову пока я тебя не бросили гнить в тюрьму, а то что вдобавок похуже.
На его лице была злоба, но акт перешла в улыбку, он повторил ещё раз:
— Вы, безлюдный (=малолюдный) знаете с кем разговариваете, ещё раз спрошу, вы отдадите принадлежащие ми земли?
Короли уже не выдержали и велели стражам заточить его в тюрьме. Марешоссе взяла его и поволокла в пещеру, самое грязное, сырое и отвратительное простор, которое только можно отыскать во всём королевстве. В рубец он только успел сказать:
-Вы об этом вторично пожалеете, вы не знаете с кем связались!
Но короли этак и не обратили внимание, на то что нёс данный полоумный.
Король гномов начал говорить:
-Вы слышали как настоящий негодяй с нами разговаривал? Какие ещё его земли? Который он такой?
Король эльфов ответил:
-Да, совсем дьявол разговаривать не умеет, да и вообще, эти земли достались нам ото предков, которые веками правили ими, передавая их изо поколения в поколение.
-А вдруг он прав, вы слышали ровно он сказал? Что всё это правда и нам малограмотный поздоровится?
Но никто не отреагировал на этот сказ. В ту же ночь стража прибегает вооружённые всем что-нибудь есть в комнаты королей, будят их и с ошарашенными лицами по слухам что-то невнятное, король попросил их говорить сообразно одному и помедленней, один страж вышел вперёд и начал болтать:
-О, наши короли, случилась беда!
-Что? -Спрашивает король гномов, в полусонном состоянии.
-Пленник сбежал.
-Ровно? Как?
-Этого мы точно не знаем, но когда-когда настал наш час сменить охрану, мы пришли и обнаружили, зачем вся королевская стража перебита и стена которая ведёт держи улицу разрушена.
-Но как?
-Этого мы точно маловыгодный знаем.
-Это плохо, собирайте всех, будем решать нынешний вопрос.
Они просидели до утра, но так и нуль не решили. Ближе к обеду раздался колокол тревоги, короли выбегают нате улицу и видят, что город в огне, стража бегает тама-сюда, а лучники целятся куда-то. Они ничего мало-: неграмотный понимали, до тех пор пока из-за вершина мира не вылетел странный силуэт, и как только он подлетел ближе и лучники начали вести огонь по нему, они увидели, что это был змей. Тёмно бурый, покрытый чешуёй, отвратительный дракон. Лучники стреляли точно по нему, но его чешуя настолько прочная, что никак не одна стрела не пробьёт её. Как только симпатия перебил всех лучников, он приземлился вблизи королей, наземная кустодия собралась щитом, чтобы защитить своих королей, они готовы были замри до самого конца. Как только дракон приземлился, дьявол начал становится меньше, все были в недоумении, но спустя некоторое время поняли в чём дело, когда перед ними на часть самом месте, где был дракон, его не было, был оный самый человек с чёрной мантией, но в этот раз помимо капюшона, волосы у него были длинные, неопрятные и через сии неопрятные волосы торчали рога, тёмно-серого цвета. Они были ошарашены тем, а сейчас произошло, но в то же время они все на свете хотели остаться в живых, страх охватывал их как в жизни не, «человек» подошёл ближе, стража уже была нате готове, выставив свои копья на него, он был
спокоен, же немного потрёпан из-за того, что был в бою, некто подошёл ближе и начал говорить:
-Ну так что? Я вам предупреждал, теперь-то вы готовы отдать эти владенья мне?
Стража была очень напугана, как и короли, же они старались не показывать этого. Король эльфов вышел ранее и стал говорить:
-Мы ни за что не отдадим какому ведь прохвосту и невеже наши земли! Они принадлежали нашим предкам многие столетия! И автор не за что не будем отдавать их кому-так, мы будем стоять до конца!
С этими словами самодержец обратно зашёл за стражу. «Человек» не более того ухмыльнулся и сказал:
-Так уж и быть, значит завтра начало будет алого цвета.
С этими словами он начал обращаться в дракона, но принял только малый облик, что бы быть параллельно ростом с человека и не потерять драконней силы. Он был кругом тёмно-бурый с рогами и крыльями, он начал подходить ближе к страже, у которой ласты тряслись так сильно, как никогда. Стража была сейчас готова атаковать, как вдруг половина из них нетрудно улетела вправо, это всего лишь он махнул своей рукой, хотя решил сильно не переусердствовать и оставить себе немного стражей про веселья, Первые пять человек разом ринулись на него, первого спирт разорвал на пополам, второму и третьему вонзил руку в недро, остальным он просто переломал руки и ноги, других стражей симпатия убивал также, но бывали ещё и более изощрённые способы. Перед разлукой остались только короли, которые стояли со своим оружием. Твртко эльфов был одет в прекрасную эльфийскую кольчугу смеси золотого и серого цвета, в руке у него был двуручный эльфийский катана, король гномов был одет намного иначе, у него была беременная гномья броня из самой крепкой стали, в руках был эгида и молот, у короля людей были такие же красивые лат, но выглядели они не очень надёжно, в руках был одноручный меч-кладенец и щит, у вождя горцев, так как они жили в горах и предпочитали приносить только шкуры разных зверей, у него была самая прочная медвежья опоек и копьё. И вот настал час битвы, первым вышел кайзер гномов со своим непробиваемым доспехом и побежал атаковать дракона с криком:
-Будем простаивать до конца!
Но это его не спасло, Водан взмах рукой, гном отлетел метров на пять с дракона, когда он встал, то рядом с собой возлюбленный увидел только щит, его молот отлетел очень отдаленно, гном поднялся и с криками ринулся в атаку. Дракон взмахнул рукой и попытался бить гнома, но тот защитился своим щитом, второй хлесткий удар в бок и гном упал, дракон хотел прикончить его, ни дать ни взять вдруг в битву вступились остальные короли со словами:
-Своих получи и распишись растерзание врагу не отдадим.
Король людей подал руку королю гномов, оный встал и эльф дал ему свой припасённый кинжал.
-Взять что-то, — Сказал эльф. Гном кивнул и началась долгая перестрелка. В итоге вождю горцев удалось проткнуть его бок своим копьём, а владыка эльфов отрезал ему правую руку, но это им приставки не- помогло, драконы имеют способность регенерироваться, у него отросла новая цапка и зажил бок, дракон стал ещё яростней и начал перевоплощаться в дракона, когда он перевоплотился, он без труда одолел, слабых и истощённых ото битвы королей, дракон их убил и обезглавил, головы повесил пред входом в их замок, а сам ушёл в сокровищницу, где короли совместили и хранили своё выше всяких , рубины, сапфиры и много драгоценных вещей, как известно, неоценимый металл притягивает драконов. Он уснул и по всей видимости продолжаться.
Очень много он не подавал признаков жизни.

Изо этого сделали легенду, барды пели песни и никто никак не осмеливался входить в их королевство.

Прим. автора: Король людей — Элквиллон, падишах гномов — Барукхад, король эльфов — Малледрим, вождь горцев — Харн Дум.

Молодая душа

  • 23.05.2017 23:37

Новобрачная душа.
Был вечер, я и мой старый знакомый кот Василька сидели на ветки старого и мудрого дуба, оба в духе не в чём не бывало смотрели на чарующе играющий вечерняя заря. Василий был старым потрёпанным жизнью котом, он прижавшись сидел близко со мной. Я посмотрел на него, он был грязнуля клочками была вырвана шерсть и не было одного глазищи. Но я любил и уважал этого кота. Однажды пришлось отражать его от стаи бродячих собак. Но домой брать я его не мог у меня аллергия на кошек. Благодаря этому я построил ему домик на улице и каждый день выходил его содержать. Общение с этим котом на улице не приносило ми дискомфорта, и я даже брал его на руки. И вот сим вечером обласканные весенним ветерком на дереве сидели банан несчастных, всё внутри меня было похоже на сего несчастного изуродованного кота. Мне казалась что он понимает меня, я взглянул ему в шары, его исцарапанная морда всем видом давала знать, что-что он со мной и разделяет мою боль. Родственная внутренний мир. В это момент меня раздирали эмоции, создавалась ощущение что-то моё сердце обливается теплой алой кровью, моя кумпол с минуты на минуту даст трещину, мой голос боли и отчаяния вырвется открыто и меня услышит весь город. Меня мучает это чувство, признание происходящего сводила меня с ума. Но мой маленький обтрепанный жизнью друг словно всё это понимал. Страшное нежная страсть любовь, но есть вещи куда более страшнее. Так состояние, когда ты на грани и твоему мысленному взору предстаёт осмысление что ты больше не увидишь эти чарующие впредь до глубины души глаза, не услышишь искрящейся радостный хиханьки да хаханьки, который наполнял тебя лаской и желанием, а эти волосы, их нежно-золотистый оттенок мягко переливающейся под игривыми лучами солнца, а та руководитель, частью который ты был. Но в голове звучала самые страшные строки с стихотворения Эдгара Аллана По «Больше не когда». В оный момент я испытывал страх и тоску. Моя голова не произвольно опустилась над старым котом и одна за другой начали доносить солёные и прозрачные слёзы, но мой верный друг приставки не- обращал на них никакого внимания принимая это ровно данность. Каждая минута которой отводилась роль лекаря в какие-нибудь полгода больше подогревала боль «Больше не когда» крутилось у меня в голове бессистемно с счастливыми моментами наших отношений. Поглаживая кота, я вспоминал отличаются как небо и земля хорошие моменты моей жизни, но это не могло полить в сравнение с тем завораживающим ужасом, который происходил сейчас со мной в глубине. Внезапно я вспомнил о письме, я написал его сегодня с утра, я полез в близкий обшарпанный портфель и достал его. Надеюсь его прочитают. Поуже темнеет последние тени сливаются с общей темнотой, холодает. Идет Василий тебе пора произнёс я в слух подталкивая кота который бы прогнать его с ветки. Ну и мне пора, шары налились слезами. Аккуратно опираясь на ствол старого могучего дуба, я встал возьми ветку ногами, немного замерев вдохнув свежий аромат дальше дождя. Ну всё пора подумал я про себя, моё ни гласа ни воздыхания превратилось в всхлипывание и рыдание, боль и страдания, только боль и мучение были во мне. И вот я делаю шаг вперёд, соскользнув с ветки я повис крохотку ниже, верёвка всё сильнее стягивала мою пульсирующую шею, я почувствовал, наподобие напряжение охватывает всю мою голову. Страх переполнил меня раньше глазами пронеслись все моменты моей жизни. И вот я бери гране в глазах темнеет, тела стало обмякать, а шея перестала трепыхать. На улице было уже темно, весенняя прохлада окутывала ночной городок. В саду на старом дубе нашла своё последнее жилище и утешение, изуродованная как старый дворовой кот, молодая стать.

Незаметная смерть

  • 06.05.2017 21:51

Чревный свет пробежал по гладкой руке девушки, сидящий в салоне автомобиля dodge stratus 1999 лета выпуска. В воздухе витал запах кожи, приторно смешанный с мятным освежителем воздуха. Вслед за окном было 25 июля, один из тех дней, идеже люди делятся на активных путешественников и тех, для кого парад из дома будет уже поводом для гордости. Стальная магистраль была свободной, несмотря на будничный день, лишь раз-другой проезжали и скрывались в дали грузовые машины, везущие бревна, мальм и металл под плотным тентом.
Одна из таких проехала избыток близко, и угарный газ из её двигателя настырно пробрался в зал автомобиля.

— Закрой это чертово окно, Джо, разве твоя милость не чувствуешь, что воняет? — моментально отреагировал мужчинка за рулем.

Джо поморщила нос, чуть приподнялась, да решив, что и так в салоне слишком душно, одернула руку отступать и приняла прежнее место.

— Джо, ты не слышишь?! — с возмущением прозвучал мужицкий голос, — Ты хочешь что-ли… — однако тут его перебили.

— Боб, ты правда хочешь послужить щитом нас тут полностью в такую жару? — Голос прозвучал либерально и измученно.

Мужчина не стал возражать, он уже понимал всю абсурдность своей просьбы, только Джо добавила:

— Ты так напряжен из-за предстоящего?

В отповедь — тишина.
Дорога тянулась еще на много миль, худой как щепка ветер с песком с края дороги еще собирался испачкать борта автомобиля, а чета Джо с Бобби ехали уже не первый час.

— Твоя милость не хочешь вздремнуть? Ехать нам еще долго.

— На случай если бы я хотела, Бобби, я бы давно это сделала. Тем сильнее я не хочу оставлять тебя в одиночестве.

— Да что со мной угодить на пустой дороге? — фраза была пропитана никак не то детским смущением, не то любовью.

— И все а.

Повисло легкое молчание, которое часто случается с людьми, которые живут единодушно достаточно долго, и темы для разговора перестают рождаться о.
В салон, с тихим писком, влетел комар. Сделав пару оборотов кругом кучки вещей на задних местах, он подлетел к шее Боба, сел, и всего лишь собирался сделать укус, но сильный шлепок загоревшей и влажной через пота ладони остановил его.
Глаза Боба даже невыгодный моргнули, он был слишком сконцентрирован на дороге. Ему предстояло помчали) туда, куда он не хотел возвращаться ближайшие парение пять. Он ехал в старый дом своей семьи, в шатёр, где умер его отец.

***

Солнце установилось в своей полуденной фазе. Скучное корм красок и однообразности за окном сменилось маленькими частными домами, поросшими лужайками и редкими людьми. Однако в этом месте навевало спокойствие и размеренность. Колёса лениво перебирали землю — щемить было не куда, да и ехать быстро в таком месте было бы идиотически и небезопасно. Джо, несмотря на свои прошлые высказывания, по-хорошему спала на своем месте, укрывшись лёгкой кофтой с искусственной ткани. А Боб был полностью отдан своим мыслям.
Дьявол вырос в небогатой семье на окраине города. Дом был удовлетворительно большой — достался в наследство от прадеда, но такой маловажный. Поначалу просто не было вещей, способных закрыть хана свободное пространство, а потом пришло осознание, что это ни на йоту не нужно. Каждый видит в пустоте нечто своё, личное. Борис видел в ней красоту уединения. И разве это плохо? Да что ты есть смысл наполнять то, что уже самодостаточно?
А что случится, если пустота станет больше? Первой ушла стрефил Боба. Старость сделала свое дело, люди не живут хлеще положенного, и Маргарет была не исключением. Её седые букли, поблекшие  глаза и молчаливая усталость в движении рук постепенно перетекли в житейская проза, а однажды она просто не проснулась. Наверное, это лучшая летальный исход — во сне. Нет ни боли, ни осознания, весь век происходит незаметно и легко. Боб не помнил слёз — их далеко не было, лишь порой приходила тоска. А потом она сменилась смирением. Батон Боба так не смог. Да, он всё уже улыбался, всё ещё мог общаться с людьми и быть «живым», а во всём чувствовалась наигранность, будто это был прочий человек под маской его отца, очень похожий, же другой. Лишь в задумчивости его проскальзывала скорбь и сильнейшая пропажа. Прожив много лет с самым любимым человеком и проснувшись в одно прекрасное время в уже пустой постели можно понять, насколько большой стала безлюдие вокруг. Боб и его отец стали запирать пустые комнаты, думается там что-то было, чего вовсе не желательно видеть, и очень скоро достаточно большой дом стал ограничен четырьмя комнатами — конура Боба, отца, кухня и гостиная.
Потом в жизнь Боба ворвалась Джо. Её утвержденный характер в смеси с детским счастьем дал новую жизнь Бобу. Длинные прогулки, бесконечные балясы — и вот они уже на пути в большой город. Состояние завертелись, тела стали жить новыми красками, создавая идиллию. Возраст всё ближе стремились к сорока, но для этих людей весь круг день был как новое начало. Пустота ушла, оставив околоток новому, прекрасному, и, вдруг, такому родному.

***

Нервы ведут к болезням. Отчим Боба остался один. Наедине с пустотой. Комнат в доме сократилось после двух — спальня и кухня. Дом оседал под натиском времени. Срок несло с собой старость и раздор в теле Генри. Уже на каждом слове он не выходил из кровати почти целый число. Усталость стала так привычна, что в конце концов пикнид перестало сопротивляться. Сначала подчиняться перестала левая нога. Пришлось затарить трость в ближайшей столярной лавочке. Потом стала пропадать пантомима. Было всё тяжелее говорить, звонки по телефону превратились в маета. Потом стало уходить зрение. Генри будто таял в собственном теле, которое сверх меры устало. Генри парализовало полностью когда он выходил вслед утренней газетой. Мальчишка-почтальон вечно не докидывал ее давно двери, старику приходилось проходить уже неблизкий путь ото крыльца к почтовому ящичку у дороги. Он сказал, что в оный момент всё резко потемнело. А потом пришло время. Сколь(ко) помнил Бобби, его отец не боялся, просто сверху долю секунды в его глазах вспыхнуло осознание собственной смерти. А п спокойствие.
Боб отогнал эти мысли, и осознал, что сделано подъехал к дому. Пустому и родному дому.

***

Нежным прикосновением спирт разбудил Джоди, она сонно открыла глаза, но по (волшебству резко, с полной готовностью, села. Взгляд ее был направлен в лупетки Боба.

— Ты точно готов? — в вопросе была трусость, хотя Джо хотела быть уверенной.

— Возможно, я никогда безграмотный буду готов, но мы уже здесь.

Это было (до коротко и ясно, что желание посторонних вопросов улетучилось. Скрипнули двери автомобиля, и сам-друг человека направились ко входу в дом.

***

Боб, пройдя полпути до двери, резко остановился. Что-то в нем захотело шлифануть отсюда как можно скорее, но он сдержал себя. Подняв тел на дом, он оглядел его. Прошло всего высшая оценка лет, но выглядел он так, будто в нем отнюдь не жили уже лет тридцать. Окна задёрнуты, покрыты слоем пыли, кой, наверное, сможет смыть только очень сильный дождь. Сверху одном из окон виднелась паутина трещин. Скорее общем местные хулиганы, прознав, что в доме давно не было людей, решили попроказничать. Боб закрыл глаза и представил, как свора мальчишек собрались округ, самый старший из них сжимал в руке камень. Пошеве всего, он даже не осознавал, зачем это мастерить, но он хотел этого. И тут бросок. Камень пролетел подина сильным углом, так что окно только треснуло, только этого хватило для осознания содеянного. И вот уже сии мальчишки бегут по углам, подальше от этого места, подальше через наказания, которое могли понести. Да, так это и было.
Борис открыл глаза, вздохнул и продолжил свой шаг.

***

Дверь кой-где потёрлась, поблёкла, ручка утратила прежний блеск.  Ключ вошёл малограмотный с первого раза, пришлось приложить силы, и в награду дверь открылась.
Легкомыслие. Эта мысль завопила в висках при виде открытой двери. Хотя Боб сделал шаг вперед, за ним внутри скрылась Джо.

***

Круг был спёрт, пыль, поднявшись густым облаком, тысячами иголок вонзилась в что на витрине. Джо кашлянула, приобняла Бобби и оглянулась. Вокруг было всего ничего вещей: кресло, светильник, старый телевизор, который больше напоминал коробку, параша картин и фотографий на стенах. Проведя рукой вдоль стены, Борис нашел выключатель света на старом месте. Конечно, дьявол же не мог переместиться, даже не смотря нате время, это было бы абсурдно, но Бобби один успокоился от выключателя на старом месте. Щелчок. Лампочка Зажглась на пару секунд, издала звук лопающегося стекла и в загоне вниз, унеся с собой единственный источник света в этой комнате.

— Шибко, — коротко и ясно заключила Джо.

***

Тонкие струйки бледного свечения с мобильника Боба, который был намного моложе всего в радиусе метров двадцати, прорвал темноту. Пока что и правда стало чертовски жутко. Обои, некогда яркие, в данное время представали мрачными и серыми кусками кожи на стенах. Лица для фотографиях и картинах блистали не беззаботной улыбкой, а усмешкой, тела а казались неестественными и грубыми. Старый телевизор резко стал пусты и глубоким, и как бы всасывал окружающий его воздух. Вдруг ставшее громким и глухим, дух Джо лишь нагнетало и без того неприятную атмосферу, и Борис поспешил сдвинуться с места, отправиться исследовать дом.

***

Пройдя половину комнат, которые без- имели смысла, стало ясно, что лампы более далеко не способны выполнять свою работу — а как же, быть в заточении молчания и темноты пяточек лет не каждый выдержит, вот они и сдались. Мысли липли комом — они были подобны назойливым мошкам в летнюю жару. Дух прерывалось воспоминаниями прошлого, вид вокруг перемешивался, сливался в глазах Бобби, ног шли соответственно некогда знакомому, но уже забытому полу. Зачем дьявол здесь? Зачем идёт, смотрит вокруг, зачем вспоминает? Ему сделалось неудовлетворительно, и, оперевшись у стены, Боб чуть не потерял сознание, однако вдруг понял, что стоит у дверей своей старой комнаты, старого себя. Как там? Зачем вообще задаваться подобным вопросом, если после закрытыми дверьми твоя комната? А помнил ли он? Растопырки сами притянулись к ручке, скрипнули давно засохшие петли, промозгло-холодной воздух вышел в пространство достаточно большого, но такого пустого на флэту, что тут же развеялся. Было пыльно. Очень. Старые плакаты жеребий-звёзд семидесятых были словно за пеленой, сложно было услышать лица. Стол из некогда черного стал больше вспоминать серый. Как всегда наспех заправленная кровать больше невыгодный несла тепло и уют, как прежде — она настораживала, отстраняла, пугала. Ну он здесь жил? Неужели именно здесь он переживал находя пубертатный период? Как он мог позабыть всех тех красок прошлого, проведя после этого пол своей жизни. И тут Боб почувствовал страх. Симпатия дрожью приблизился к горлу, сжался там в клубок так, зачем было трудно дышать. И появились слёзы. Осознание того, отчего можно забыть чем ты жил до этого, стереть из пам всю важность уже прожитых лет, занять место молодости в голове картинами пустоты. Сие было как озарение. Все эмоции, чувства, которые нес возлюбленный, начиная с десяти лет, куда они делись? Куда пропало было взгляды, идеи, мечты? Просто пришел возраст, как тела, яко и характера, или… Боб не хотел об этом вникать, но мысли не подчинялись, они копали всё глубже в памяти, принося в большей степени и больше картин детства. А что, если тот, юный Борис умер? Растворился в новом, более старом теле? Не стал основой новому, неважный (=маловажный) лег в фундамент, а просто умер? Был поглащён пустотой окружения. Однако нет никакой пустоты — это просто термин, догадка, термин. Или же всё время она была рядом? В утреннем кофий, в звоне церковных колоколов, в походке прохожих, в улыбке любимой. В настоящее время это не было абсурдом, а стало явью — пустота была повсюду, она не покидала Боба не на шаг, симпатия поглощала его Я, заменяя собой, и всё то, что некто хотел объяснить забывчивостью на самом деле было маленькой смертью больше молодого, раннего Боб, а на его место восходил современный, тот, кто даже этого не замечал. Каждый дней, каждый час, каждый вздох были незаметной смертью. Эмоций и мыслей из чего можно заключить слишком много, они шли через край, били истерику и звали получай помощь.
Джо нашла Бобби, красного от слёз и внутренней боли, с немым криком получай губах и диким биением сердца, сидящим в позе эмбриона промежду своей старой комнаты. Она была напугана и полна непонимания, а спирт знал, что с каждым движением век старый Боб умирал, и его заменял современный.

#1 Бабак.

  • 28.02.2017 11:46

Симпатия бежал уже 4 круг лесного маршрута, который показал ему папанюшка ещё в детстве. Это был скорее не лес, а декатировка большого размера, состоящая в основном из высоких стройных миро, и только здесь Егор мог хотя бы ненадолго отшибло память о происходящем. Сюда он наведывался по понедельникам, средам и пятницам, встарину встретить его тут можно было и в воскресенье, ближе к 11 часам. Так мать в эти дни стала брать его с собой получи и распишись местный рынок для того, чтобы помочь принести пищевые продукты домой. Егор старался быстрее закончить этот долгий странствие, постоянно повторяя: «Ну мам!». Он предполагал, что сие заставит мать поторопиться, и тогда может быть он успеет после 11 появиться в лесу. За 2 последних года этого эдак и не случилось. Мать Егора была женщина спокойная, дотошная и сомневающаяся. Возлюбленная могла долго стоять у какого-нибудь прилавка, выбирая сливки помидоры, а когда продавцу это надоедало, он говорил:
— Ну-тка я вам памагу! — хватал первые попавшиеся помидоры и клал их в мешочек, там спрашивал: — Нармальна?

Мать Егора кивала головой. Буфетчик хватал ещё несколько помидор, всё также небрежно кидал их в мешочек и шёл судить. Она заглядывала вовнутрь, вытаскивала непонравившийся помидор, протягивала продавцу, а оный говорил:
— Што? Отличный памидор!

И получал в ответ сомневающимся голосом:
— Пусть будет так?
— Да! Ну хочешь, я паминаю?
— Нет-нет, наверное, несомненно хороший помидор. Спасибо. До свидания.

Только после сего выбор помидор заканчивался и Егор хвостиком шёл за мамой к следующему прилавку.

Пока бежалось не очень, это Егор заметил, когда подбегал к лесопосадке, а всё равно решил не останавливаться, потому что стояла лучшая недра за последние несколько месяцев. Проступало солнце, снег почти ногами стал значительно плотнее, а градусник за окном получи кухне показывал -6. Такая февральская погода в этой полосе крайняя диво дивное. Тропа, по которой он бежал, была усыпана кисточками ели и мелкими веточками. Видимо, они попадали до сей поры вчера из-за сильного ветра, и Егор старался получи и распишись них не наступать, оббегая каждую, не желая построить эту природную красоту.
— Эй, Егор! — услышал дьявол позади и, не останавливаясь, обернулся.

Это был дед Тимоха, который всю зиму ходил на лыжах по тому но маршруту.

— Всё бегаешь?
— Да, — ответил Егор.
— А я гляди, по-видимому, скоро лыжи в гараж понесу, зима-ведь заканчивается.
— Да.
— Хотя давеча по телевизору комментатор говорил, зачем и март у нас тут будет, как январь. Как говорится: «В марток — мало-: неграмотный ходи без порток». Даже и не знаешь, кому доверять. Глазам или комментатору этому.
— Угу. — тяжело пробормотал Жора.
— Слушай, а ко мне на выходных Стёпка приедет. Возлюбленный теперь в авиамодельный кружок ходит и там собирает самолёты. Говорит Водан собрал и приедет ко мне, чтобы тут, на пустыре, его забыть. Там-то в центре пустырей теперь и не осталось далеко не. Пойдём с нами Егор, я мать твою предупрежу.
— Не. — отрезал Георгий, добавил шагу и побежал вперёд.

Он услышал, как дедка Тимофей остановился.
— Тьфу ты. Ну что за персонажей?!

Остаток маршрута он бежал с какой-то тревогой. В таком случае ли от того, что отказал деду Тимофею, в таком случае ли от того, что узнал, что приезжает Стефан. Вообще, именно Стёпка виноват в том, что теперь его дворовые мальчишки называли «Бабак». В частности он, узнав о том, что фамилия у Егора — Бабаков, суще ещё совсем маленьким, при встрече сказал: «Привет, Бабак!». Некто ничего плохого тогда не имел в виду, просто сократил фамилию, да после это сокращение прочно прилипло к Егору и почему-ведь очень не нравилось ему. А деда Тимофея Егор любил. Человеком возлюбленный был добрым, приветливым и относился к Егору, как к родному. (страсть часто летом Егорка помогал деду Тимофею в саду, копал землю alias носил воду. После они сидели, пили чай, дед Тимуня рассказывал о своей молодости, как повстречал свою первую и последнюю склонность, Евгению Станиславовну, как похоронил её, и как теперь точно по вечерам пьёт чай с её фотокарточкой и телевизором. Дети навещали деда Тимофея без- часто, и ещё реже к нему приезжал в гости внук Степаха. И поэтому каждый его приезд был для Тимофея праздником. Спирт шёл на рынок и покупал там самые дорогие конфеты, чаевничанье, какие-то фрукты и овощи, а также обязательным атрибутом сего события был торт. После того, как его родственники уезжали, дедушка Тимофей звал Егора пить чай и доедать торт, к которому его детвора и внук Степан так и не притронулись. Сам Степан был парнем складным, аккуратным и компанейским. Часом-то, когда его родители ещё не купили квартиру в центре, некто жил вместе с ними в 4‑комнатной дедовской квартире. Тогда Гуня очень часто встречал Стёпу на местной детской площадке в компании дворовых ребят. Степанка всегда первый здоровался с Егором, а тот в ответ махал рукой.

Кое-когда Егор вернулся домой было уже за полдень. Об этом говорил признак, доносившийся с кухни, мать уже всё приготовила и ждала его. Некто по привычке скинул старые кроссовки, которые ему достались с отца, стянул промокшую олимпийку, затем футболку с длинным рукавом. Гора помнил, что матери очень не нравилось, когда возлюбленный все это оставлял в прихожей и поэтому, собрав все, возлюбленный бросил это в корзину с грязным бельём. Это тоже отнюдь не нравилось домашним, но что делать с этой одеждой спирт не знал и не мог найти ответа на текущий вопрос с того момента, как начал без отца получаться на пробежку.
— Мойся и иди обедать, — услышал спирт.
— Ага, — пробормотал Егор и пошёл в ванную.

Когда некто вышел всё уже было на столе. Стояла большая чашка супа, аккуратными кусочками был нарезан хлеб, а посреди стола была салатница.

Гога сел на своё место, оно было прямо практически окна, позади стоял холодильник, а перед ним сидела мамка.
— Как твой лес? Стоит?
— Ага.
— А друг то твой, Тимаша, тоже там появляется?
— Сегодня.
— И хочется вот морозить себя? Полагать), всё рассказы про бабку свою травит.
— Нет. Сегодняшнее нет. — Егор замешкался на стуле.
— Ну договорились-ладно, кушай.  На днях нужно будет в больницу обернуться, помнишь да?

Он знал, что поход в поликлинику ни плошки хорошего не принесёт. Опять лечащий врач Игорь Павлович расскажет о фолиант, что помочь ничем нельзя, но это не стало, что жизнь бессмысленна. Что можно малыми шажками нагнать больших высот. Что можно быть счастливым и с этим. В общем-так, уже заученный Егором и его матерью стандартный текст.
— Неужели что ты молчишь-то? Опять завис?
— Ладно. — Гуня поковырялся в тарелке, съел кусок хлеба, встал и медленно побрёл в свою комнату.
— Подъедать не будешь?
— Нет.

В комнате Егора было крайне тесновато. С правой стороны от входа уперевшись о стену, стоял большущий матрац, который остался от старой кровати и этим в летнее время должен перекочевать в огород. Сразу же за матрасом, по-под стены, стоит потёртый комод, его к ним привёз за некоторое время до самым Новым годом коллега отца, сказав: «Выкидывать какая жалость, а тебе в сад самое оно». А прямо перед окном стоял значительный шифоньер коричнево цвета, он был покрыт толстым слоем лака и отражал в себя всю противоположную сторону комнаты. Посередине правой дверки был скалывание размером с пятирублёвую монету, он появился, когда Егор как-то раз от досады и обиды на себя, на родителей, возьми ребят со двора стукнул дверь железной трубкой, которую нана клала поперёк ванны, чтобы повесить на неё единственно что постиранные коврики или палас. На противоположной стороне стоял оттоманка Егора, на котором он спал, за ним шёл начертанный стол со стеклом на столешнице. Под это хрусталь мать когда-то подсовывала вырезки из журналов оборона вязание. На этих страницах были рисунки различных петель и положений спиц, а вдобавок пояснение что за чем идёт. Стекло лопнуло надвое, когда стол переносили из зала в спальню, но оно без- разлетелось, так как было окантовано синей изолентой, произведено это было изначально для того, чтобы никто приставки не- порезался об это покрытие. Никто и не порезался, отсюда следует не зря. Ну а дальше был уже подоконник, кто мать уставила цветами. Егор часто, смотря на сии домашние цветы, думал, а почему же мать называет сансевиерию цветком? Тёщин притча во языцех, щучий хвост, домашнее растение, кустарник, но почему василек? Егор не помнил, чтобы в этом горшке когда-нибудь появлялись дары флоры, хотя мать каждый раз повторяла: «Вот в следующем году симпатия точно зацветёт».

Егор упал на кровать, закрыл глазенапы и тяжело выдохнул, он никак не мог забыть о предложении деда Тимофея, поход запускать модель самолёта с его внуком Степаном. С одной стороны сие было очень интересное предложение, а с другой, он помнил историю, которая произошла в прошлом году, и с неё у него потели ладони и пересыхало во рту. Некто до сих пор не мог поверить в то, ровно она произошла с ним на самом деле. Ему казалось, ровно это был очень реалистичный сон, но маленький знак в районе правой коленки постоянно возвращал его в реальность. Гора его получил прошлым летом. Это был жаркий журфикс, город изнывал от зноя, дороги плавились, дворовые собаки валялись в траве около тенью деревьев, киоски с мороженным пустели в считанные минуты, а капиталы, которые вдоль продуктового магазина продавали стаканами семечки, сидели несколько поодаль от своих рабочих мест на низком заборе в тени киоска. Монах отправил Егора за хлебом к обеду. Выходя из прохладного магазина, Гуня вновь почувствовал обжигающую силу солнца, остановился на крыльце, поднял голову выспрь и закрыл глаза. И в этот момент он услышал:

— Эй, прочь отсюда Бабак!

Кажется это был голос Саньки Чиркунова изо 8 дома, Егор обернулся на мгновение и тут же отвёл выражение глаз. Он увидел знакомые лица, но вместо того, затем чтобы пойти к ним на встречу, его руки крепко сжали булку питание, которую он только что купил и нёс домой к обеду. Спирт чувствовал, как его пальцы проваливались в хлебную мякушку, а свежая корочка крошилась и похрустывала. Аминь его тело наливалось свинцом от страха, его обрезки постепенно становились ватными, а в голове проступал туман, который мешал ему беспокоиться. Бежать, а может быть обернуться и пойти к ним на встречь, может быть они ничего плохого не хотят? Спустя некоторое время же Санька, которого я знаю с самого детства. Помню, делать за скольких нёс его на себе, когда он упал с дерева и сломал ногу. Со временем же Олег, с которым мы живём в одном подъезде, некто на 4, а я на 2 этаже. Наши отцы очень учащенно встречаются возле крыльца, стоят, курят и о чём-то по слухам. В этой же компании и Степан, внук деда Тимофея. Отсутствует, нужно обернуться. Но, когда Бабак услышал за задом догоняющий его топот, он, не раздумывая и не оборачиваясь, побежал. Дьявол бежал так быстро, что не слышал собственного сердца у себя в голове, безвыгодный видел, что происходило вокруг, не понимал, куда спирт бежит.

Он помнил, как однажды свора мальчишек, в которой были и Санька, и Священный, и тот же Стёпка больше 3 часов гоняли его по части окрестностям, крича ему в след: «Стой! Бабак, стой, гаже будет!».

Тогда он был словно загнанный кролик целой сворой гончих. Они преследовали его от края до края, не отставая ни на шаг и, в конце-концов, загнали его в палисад школы, которая находилась практически за его домом. Бабак взобрался получай смотровую вышку, которая стояла посреди палисадника, а мальчишки кидали в него камнями внизу и кричали, чтобы слазил, а не то сами поднимутся и скинут его с этой вышки. Сие продолжалось минут 20, после чего выскочил сторож и всех разогнал.
— Слезай ну-кася, чо ты там сидишь, как белка.

Егор начал скрупулезно и не торопливо спускаться. А сторож стоял и смотрел, как некто это делает.
— За что они тебя так?
— Безвыгодный знаю.
— Или говорить не хочешь?
— Не знаю.
— А что отпор им не даёшь? Здоровый же вон который-нибудь!
— Не знаю.
— Эх ты, не знаю, не знаю. Марш из палисадника, здесь вам делать нечего. Видишь цветы жизни яблони окопали и цветы рассадили, а вы тут всё топчите и ломаете. Чтоб я вы здесь больше не видел. В следующий раз в милицию всех отведу.

Егорий отряхнулся и медленно, озираясь побрёл в обратную сторону от на дому, чтобы не нарваться на мальчишек. Это было с ним. И пока что он бежал что есть силы, чтобы оторваться через этих же дворовых ребят. Когда Егор завернул из-за угол дома, он больно ударился о бетонный пандус выступающий нате полтора метра от дома и, про который он забыл. Сие небольшая площадка предназначалась для разгрузки хлеба в магазин. К ней задним ходом подъезжала механизм с будкой, открывала заднюю дверь, как большой грузовой (стальная, на эту опустившуюся дверь выкатывалась высокая хлебопекарная телега. Затем водитель брал в руку большой пульт с толстым проводом и несколькими кнопками, нажимал сверху одну из них и дверь начинала медленно съезжать ниц до этого бетонного пандуса, и преодолев его попадала в шоп. И теперь Егор, убегая, больно ударился об этот поверхность. В тот момент он не заметил, что очень весьма разбил колено и бежал в сторону подъезда, но когда спирт отдёрнул входную дверь на пружине, ощутил невыносимую ломота. Его нога будто онемела и начала подкашиваться, опираясь для перила, Егор добрался до 2 этажа, забежал домой, оставил житник в прихожей и нырнул в ванную. Уже там он пришёл в любовь и увидел окровавленное колено. Он промыл его водой, умыл дыня и сел на ванную. Сердце Егора так и норовило броситься из груди, ему не хватало воздуху и поэтому чухалка то и дело сбивалось, а в руках была мелкая дрожь. Симпатия услышал стук в дверь.

— Егор, всё в порядке? — сие была мать.

— Угу.

— А чего ты там закрылся? Что-то случилось?

Она не переставала стучать в дверь. Этот бряканье диссонировал с пульсом в голове, и из-за этого казалось, как голова сейчас расколется надвое. И одна её часть пора и честь знать жить в ритме пульса, а вторая — в ритме маминого стука в дверка. Он открыл дверь.

— Что случилось, Егор? — шелковица же услышал он встревоженный голос матери.

— Ничего.

— Начинай как ничего? Посмотри на своё колено! Почему оно в месячные?

— Упал, — как можно спокойнее ответил Егор.

— Вроде так можно упасть? Посмотри, оно же всё в менструация.

— Ну мам.

— Сядь здесь, подожди. Тут зелёнка нужна. И возлюбленная ушла в спальню.

Егор опять сел на ванную. Снаряжение от него была раковина, а над ней висело зерцало. Егор поднял голову и посмотрел на своё отражение. И на хрена-то, ему тут же стало жалко себя. Ему захотелось вылететь из квартиры и бежать в лес, где он мог бы о всём этом забыть, хотя бы на час, зато хорошо бы на полчаса, хотя бы на минуту. Так тут вернулась мать с зелёнкой, бинтом и ватой в руках.

— Короче как же ты так, Егор? В подъезде что ли споткнулся?

— Безусловно.

— Ох, сынок, сынок. Потерпи немного, сейчас чуть-с трудом пощиплет, зато заживёт быстрее.

Она смочила бинт зелёнкой и приложила его к колену. Гога зашипел и зажмурил глаза.

— Терпи, ты же мужчина. В второй раз будешь аккуратнее.

Уже минут через пять звено было полностью зелёным и перебинтованным…

Здесь его мысли нарушил лязганье телефона. Он поднял голову и услышал:
— Алло.
— Да, пришёл. Всё-таки нормально.
— Да он всегда такой смурной, как в больницу происходить, вы не переживайте.
— Ага. Спасибо.
— А куда вы хотите?
— Естественное можно. Он будет только рад.
— Да, да, также, — мать Егора засмеялась.
— Ага. До свидания!

Гора понял, что это звонил дед Тимофей. Он на каждом слове справлялся, дошёл ли Егор до дома? Всё ли в порядке? Должно идти, подумал в этот момент Егор. Надо сходить, забыть эту чёртову модель самолёта. И сделать это даже приставки не- потому, что это интересно, а чтобы не обидеть старого деда.

Пришло воскресенье.

Гога проснулся раньше, чем обычно. За окном стоял печаль и дул сильный ветер, такой, что карниз постоянно трепыхался и гремел, видимо спирт и разбудил его. В комнате было холодно, от этого вылазить с-под одеяла совсем не хотелось, но и смысла полеживать дальше уже никакого не было. Егор встал, натянул шерстяные носки, не пр-синее трико, клетчатую фланелевую рубашку и пошёл на кухню. С того места доносился запах омлета, который готовила мать.

— О, а ты почему так рано? Чай будешь?

— Угу.

— Ну садись раз уж на то пошло. Дверь только закрой, отец ещё спит. Пусть так например на выходных отоспится, а то же сам видишь, воскресенье и ночь на работе.

Егор уселся на своё сторона и почему-то подумал, о том, как же Стёпка нынче будет запускать самолёт при такой погоде? Ветер-в таком случае не шуточный.

— Мы сегодня с отцом сами на ярмарка сходим, чуть позже, а ты сходи с Тимофеем и внуком намного-то там. Я так и не поняла, что этот песочница) на этот раз придумал, но слёзно просил тебя отпустить с ними.

Гоша тут же вспомнил слова деда Тимофея о том, что-то он отпросит его у родителей на пару часов. Помнит, бывший (исстари, всё лучше любого.

— Вот, пей. Сейчас уже омлетик готов будет. Завтракать будем.

Тревога не отпускала Егора. Ему казалось, что такое? Стёпка будет не очень рад увидеть его.

— А делать что он позвал и Сашку, и Олега? — думал он.

— Сразу они, вновь….

— Да, нет! С нами же будет старичок.

— А если не будет? Если скажет, сами сходите?

— Ладно как же он такое скажет-то?

— Нет! — успокаивал себя Гога.

— Ну пей чай-то, остынет же. Не проснулся какими судьбами ли ещё? Или опять завис?

Он быстро выпил файф-о-клок и пошёл в ванную комнату, чтобы умыться. Он всегда делал сие после кружки чая, потому что однажды слышал после телевизору, как какой-то врач стоматолог говорил, почему поступать нужно именно так. Чистить зубы после, а неважный (=маловажный) до чая, так как он делает зубы тёмными. Матуся часто смотрела канал, по которому выступали различные люди в белых халатах, а Егор смотрел это всё за компанию. Вернувшись, симпатия увидел, что омлет уже стоит на столе. Дьявол очень любил этот воскресный омлет. Мать готовила его особенно смачно.

Ближе к 10 утра раздался звонок телефона, Егор здесь же сообразил, что это дед Тимофей, и пошёл в комнату прикрываться.

— Алло.

— Доброе утро! Давно уж встал, ждёт, видимо.

— В) такой степени он уже убежал одеваться. А куда вы собираетесь-в таком случае?

— Аааа. Хорошее дело, только как запускать-то таковой ваш самолёт в такой ветер?

— Ну может быть и си. Скорее всего, я в этом деле ничего не понимаю.

— Да что вы? я ему скажу, чтобы минут через 15 выходил, ладно?

— Хорошо, хорошо. До свидания! — и она положила трубку.

— Георгий! Давай собирайся, Тимофей звонил, говорит, что они со Стёпкой сейчас собрались.

— Угу. — пробубнил он в ответ.

Когда симпатия вышел из подъезда, дед Тимофей и Степан уже стояли у крыльца.

— Да ну? ты Егор и копуша. Мы тебя уже целый пора ждём. Здравствуй!

Тимофей широко улыбался, держа в руках немаленький макет какого-то самолёта и протягивая ему руку. Гуня пожал её и тут же услышал:
— Привет, Бабак!

— Что за же он Бабак, Степан? Его Егор зовут.

— Таково я ж ничего плохого не имел в виду, его так целое во дворе называют.

— Пусть другие, как хотят и называют, а твоя милость уж его, пожалуйста, Егором зови, ладно?

— Ладно.

— Что за диво, Егор. — Степан протянул руку.

Егор пожал и её.

— Ну-кась? Пойдёмте? Может пока дойдём, и ветер успокоится немного.

И они шаг за шаг зашагали в сторону леса. Ветер действительно был очень сильным, симпатия кружил сворованный из баков мусор, сильно хлестал точно по лицу и то и дело пытался вырвать из рук деда образец самолёта.

— Дед, ты держи самолёт крепче! — истечении (года) каждого порыва доносилось от Степана.

— А я что делаю? Я его элементарно так не отдам, сам хочу посмотреть, как симпатия в небо подниматься будет.

— А ты леску не забыл?

— Как не бывало, в кармане. Всё при нас, не переживай.

— А бутылку с топливом?

— (само собой) разумеется нет же, всё взял.

Они почти дошли до самого того самого пустыря перед лесом, когда Егор услышал:
— Сие кордовая модель с компрессионным мотором КМД 2,5. Ох и полетит но он.

— Ты когда-нибудь видел, как запускают такие самолёты?

— В помине (заводе) нет.

— Сегодня увидишь. Хорошо, что дед взял тебя с нами.

Егда они дошли до пустыря, дед Тимофей заверещал.

— Вона тут и станем запускать твой самолёт. Какое место-так хорошее. И ветра почти не стало! Вот как перелесок нас сберегает.

Ветра действительно почти не было.

— Старичина, доставай, — сказал Степан.

Тимофей закопошился и начал чего-то доставать из внутреннего кармана куртки, в этот постой к Егору подошёл Степан и тихо сказал:
— Егор, ты полоз прости меня, что тогда так получилось.

— Ага. — ответил дьявол и улыбнулся.

— Ну, айдате, что вы там встали? Стоило бы же и леску распутать, и дурынду эту заправить, а то ж безграмотный полетит.

Он стоял и молча смотрел, как дед Тимоха вместе со Стёпкой заправляют самолёт, как мальчик говорит деду, почто надо медленнее лить топливо, а то много мимо бака уходит, а хрыч отвечает ему, что если нужно, он ещё целую цистерну сего топлива купит.

— А ты чего встал? — неожиданно услышал дьявол.

— А ну давай леску разматывай, а то стоишь, как бревно! — дед Тимофей широко улыбался беззубым ртом.

Егорка подошёл, взял катушку и начал отходить назад, пока Степаха не крикнул:
— Егор, стой. Так нормально. Оставь в дальнейшем катушку и идём к нам.

Он аккуратно оставил катушку сверху земле и побрёл в сторону места, где базировался самолёт.

— В общем, неведомо зачем. Вы пару шагов ещё от самолёта сделайте отворотти-поворотти, чтоб я вас не задел. Я сейчас пойду к катушке, твоя милость Егор держи самолёт, а ты дед пропеллер крути, всего аккуратно, руки. Крутанул — руки убрал. Хорошо?

— С какой умный, он значит рулит, а мы «аккуратно руки», — улыбаясь сказал старая калоша.

— Ладно, давай беги. — и Степан отправился к катушке с леской.

— Разве чего, Егорка, готов?

— Угу.

— Ты держи крепче, правда руки, в самом деле, не суй под пропеллер. А во вкусе зажужжит, ты его в одну руку бери, да т. е. следует запусти вперёд. Всё понял?

— Да, — ответил Георгий.

Его ладошки начали потеть, а сердце учащённо биться. Вторично бы, ему доверили такое дело.

— Раз, два, три! — старикан Тимофей крутанул пропеллер и ничего не произошло.

— Погоди Георгий, щас ещё раз крутану, видимо замёрз, — и возлюбленный ещё раз крутанул пропеллер. И опять ничего.

— Стёп, а что такое?-то он не хочет заводиться! — крикнул второгодок.

— А ты тихонько покрути пропеллер пару раз, а после опять-таки раз попробуй.

— Ладно.

Тимофей аккуратно провернул его числом часовой стрелке пару раз и вновь с силой крутанул.

Черный тюльпан зажужжал. Егор почувствовал, как он вырывается у него изо рук и как хочет улететь. По корпусу модели пошла трепетание, а леска, которая вела к Стёпке, натянулась.

— Ну? Готов? — спросил его предок Тимофей.

— Угу.

— Тогда запускай!

Егор поднял самолёт надо собой, сделал два быстрых шага и толкнул самолёт будущий. Тот словно почувствовал волю, жужжа вырвался у него с рук, и начал подниматься.

— Отходите быстрее! — услышал некто издалека от Стёпки.

И тут же почувствовал, как его подхватил подина руку дед Тимофей и повёл назад.

Он не был в состоянии оторваться от этого грандиозного зрелища. Самолёт, который имел одну каплю килограмм веса, сейчас парил в воздухе так легко и раскрепощенно, словно птица. Он описывал круги вокруг Степана, ведь и дело меняя высоту, а когда он пролетал мимо, создавал шпоканье — вжих. В этот момент Егору впервые за долгие годы отнюдь не хотелось бежать в лес, такой близкий и такой зовущий его. В финальный раз он испытывал такое чувство в далёком детстве, в отдельных случаях с отцом прогуливаясь они наткнулись на эту лнсопосадку. Они один-только переехали в этот район и начали изучать окрестности. В сие время, Егор был максимально близок к счастью. Он был непомерно мал, чтобы понимать, что происходит вокруг и самое опора, почему так происходит. Ему не нужно было сие понимать. И сейчас он пребывал в этом лёгком, безмятежном и феноменально неуловимом состоянии. Теперь его нужно сохранить, подумал некто, улыбаясь.

— Красиво летает, да? — перебил его мысли дедуля Тимофей.

— Угу.

— Егор, мать твоя сказала, что в больницу сначала надо идти. Не хочешь?

— Нет, — буркнул дьявол в ответ.

— Сходи, сынок, сходи, не бойся. То, будто они там говорят, что ты «того», не приколись! их. Они и сами не знают, чего городят. Который в наше время не «того»? Я что ли? Да я вдобавок как «того», поэтому сходи с матерью в больницу, может они тебе зачем нового скажут. И не переживай ты из-за сего пустяка. А то, я как не включу этот телевизор, а инуде всё… особые дети, да особые дети. Что они понимают в сих особых детях-то? Только смуту наводят, да людей баламутят. Нормальные ребятня. Ты вот и бегаешь, и со мной по огороду копаешься, и матери скатертью дорога как помогаешь, и вот самолёты запускаешь. Многие, как они якобы, нормальные, так не сумеют, поэтому ты их отнюдь не слушай. А завтра приходи ко мне будем чай с тортом мертвого тела).

«Моя милая Эрика»

  • 19.02.2017 19:12

1.Карцер ночь. Я летел на своей чёрной «Ладе Приоре» согласно шоссе, крепко сжимая руками руль. Мои скулы были такой степени) напряженны, что создавалось ощущение, что они вот-вишь проткнут мою кожу…  Я её ненавижу. Ненавижу эту красивую тупую куклу, которую люблю. Люблю предварительно безумия. Я переключился на третью…  Это тварь, просто (божья. Тварь, которую я бы хотел забрать с собой навсегда и быть в живых с ней… Я люблю её также, как и ненавижу…Тупая красивая пугало, кукла. Из глаз начали идти слёзы. Я грубо вытер их рукой. Симпатия спит со всеми, со всеми…за деньги… А не хуже кого же я? Я обожаю эту тварь, эту куклу…Я хочу детей через неё, хочу быть с ней… Хочу просыпаться с этой куклой коллективно, а она спит со всеми, со всеми… Четвёртая спихивание и я стал бить ногой в педаль газа. Я ненавижу её… Возлюбленная только моя и ничья больше. Я стал кричать, при этом бил кулаком в кормило:”Она моя, моя, моя, моя! Она тупая, нуль не понимающая дура. Шлюха,сука, но она исключительно моя, моя, моя, моя!” Я стал реветь. Не выть белугой, не плакать, а реветь. Реветь так, как будто маленькому ребёнку обещали отовариться машинку…Обещали, но не купили, ещё при этом наорали для него. Мои глаза заплыли слезами и я стал плохо распутывать дорогу. Буквально в следующую секунду из ниоткуда появился «Джип» тащащийся мне на встречу. Я стал сигналить и вывернул руль в левую сторону, чтобы уйти от столкновения. Я крутанул руль слишком отчетливо и меня выбросило в кювет. Моя машина подлетела немного к истоку и буквально в следующую секунду ударились капотом в землю. Удар был столько сильным, что я вылетел через лобовое стекло и покатился. Робот кубарем катилась за мной. Я катился с огромной скоростью и врезался головой в пень. Машина, которая катилась за мной врезалась в это но дерево и накрыла меня… Я лежал с изувеченным лицом получи и распишись смертельном одре, но всё же ещё дышал. Я чувствовал каузалгия, боль моих треснувших костей. Боль от машины, которая вона-вот меня раздавит. Я понял, что сейчас умру. Невзирая на адскую боль, в голове вертелось миллион сумбурных мыслей, так одна из низ покрывала их все: «Кукла. Ненавижу. Люблю. Моя».

2.С Эрикой я познакомился в клубе. Также, это так “Оригинально”-познакомиться в клубе, знаю… Я стоял у барной стойки с паршивым настроением. Был представление пятницы. Долгожданный вечер. Желанный вечер. Вечер, когда кадр(ы) нажираются в хлам, чтобы забыть о дерьме, в котором они живут…Кредиты в машины, ипотеки на квартиры, ненавистная работа с дибилом боссом — постоянно это поводы. Поводы для того, чтобы мы с прохладцей сжигали свою жизнь как нитку на свитере, которая болтается. Мулине, которая не мешает, но на неё просто прискорбно смотреть.  Я заказал себе пиво. Пиво, как я считал, самый разумный напиток из тех, что подавали в этом клубе. Весь остальное было мне противным на вкус. От словоблудие “коктейль”, меня выворачивало наизнанку. Я так его ненавидел. Вереск была одета в тёмное платье, с таким же тёмным бантиком поблизости её груди. На ней были чёрные колготки и тёмные  туфли возьми невысоком каблуке. На  правой руке были одеты чёрные тикалки с большим, плоским как лепёшка циферблатом. Её волосы были русыми, а шкифты зелёными. Она улыбалась и танцевала с подружками. Я стоял с хмурым выражением лица, пил саки и смотрел на Эрику. Складывалось такое ощущение, что возлюбленная самоё милое создание, которое я когда-либо видел в земле. Она танцевала и улыбалась, а я смотрел на неё. Смотрел душой, только не лицом. Лицо моё было хмурым. Честно, я бы лично себе врезал по такому лицу. Я допил пиво и поставил шлюмка на стойку. Встал и продолжал смотреть на Эрику. Наслаждался её улыбкой, которая впилась ми в голову…Улыбка… Музыка прекратилась и она смеявшись согнулась, затем чтоб отдышаться от танца, затем повернула голову в мою сторону. Возлюбленная увидела во мне короткостриженного  мужчину 25 лет, небритого, плотного, мало-: неграмотный накаченного, с ростом 185 см. Одет я был в чёрную футболку, джинсики и чёрные кеды.  Из немного каловых колонок этого клуба, зазвучала медленная глава и Эрика направилась ко мне. Она подошла ко ми и улыбаясь взяла меня за руку. Она вытащила меня сверху танцпол  и своими руками положила мои руки на её талию, а хозяйка после этого действия положила свои руки на мои закорки. Я смотрел на её улыбку и глаза и понимал, что я неважный (=маловажный) могу жить без этого человека. Я даже не знал её имени. Безграмотный знал кто она такая, но понимал то, что такое? ради чего стоит жить. Она для меня в таком случае, что многие люди так долго ищут и не находят- доминанта жизни. Она моя последняя надежда. Смотря на её улыбку, я своевольно стал улыбаться. Я забыл весь негатив, с которым сюда пришёл. Все чернота во мне стала удаляться, а её место занимало приятное жарко…Тепло, которое стало мной…

3.Эрика стала моей до известной степени жизни. Не совру, если скажу, что она стала поголовно всей моей жизнью.  Я безумно любил её.  Я растворялся в её любви, делать за скольких капля краски в воде. Мы проводили каждый день совокупно. Я убегал без спроса раньше с работы и мне было ни тепло ни холодно уволят меня или нет. Мне была важна не менее она одна… Бывало в выходной день мы просто никуда отнюдь не выходили. Лежали в обнимку и смотрели кучу всяких фильмов. Я гладил её по части голове, а она просто улыбалась…Улыбалась… Чувства, которые я испытывал к Эрике маловыгодный передать обычными словами. Это неземное. С ней я заново родился. Я чувствовал точно-то, что было до неё- было ложью и неправдой. Симпатия заштопала все чёрные дыры в моей душе. Я стал окончательно другим. Мы вместе принимали душ, вместе просыпались, весь засыпали, вместе решали, где будем отдыхать и вместе решали, (как) будто будем отдыхать. Больше не было “Она” и “Я”. Были единственно — мы. Одно целое. Так шли дни, недели и месяцы и наподобие у всех, у нас настала первая ссора. Я разбил её чашку, которую ей в детстве подарила мамуша, которая умерла 6 лет назад. Она очень сильно стала всплакиваться. Мы знали друг друга казалось уже немало времени, так Эрика впала в истерики и собрав вещи ушла. Ушла с нашего маленького мира. Мира, где мы жили любовью. (год) спустя того, как Эрика ушла, я сильно заболел. Температура поднялась до самого 38.7, я лежал и мне было безумно плохо. Нет, ми было гадко. Гадко за себя. Я винил во во всех отношениях себя. Это я криворукий идиот, разбил её любимую чашку, которая была ей нечеловечески дорога. Конечно, маленькой Эрике неприятно, ведь это её мнема о маме, а я просто взял и разбил её частичку воспоминаний,вишь она и ушла. Температура не спадала очень долго. Ерика не звонила вообще. Так прошло 4 дня. Я все лежал сверху своей кровати и мне всё так же было плохо. Я чувствовал, кое-что горю, но при этом мне было очень бездушно. Врача я не вызывал, потому что с детства привык лечиться самопроизвольно. Может это и не правильно, но такова моя норов. Время на часах было 0.30. Я взял свой видеотелефон и начал набирать Эрику…гудки…гудки… Я набрал ещё единовременно, одно и тоже…гудки…Я отбросил телефон на тумбочку и абие вырубился. В 3.40 мне начал названивать мобильный. Сначала я думал, будто мне это сниться, но затем понял, что мобильник на поверку звонит. Я взял телефон, посмотрел на дисплей- звонила Вереск…

4.Эрика сказала мне выйти во двор моего у себя и сбросила трубку. Я кое-как встал с кровати и стал принаряжаться. Я одел джинсы, кеды, тёмный свитер, шапку и кожаную тёмную куртку. Ми было очень плохо, но мысль о том, что Ерика позвонила мне — грела меня. Я шёл к своей частичке.  Я вышел изо подъезда во двор. На улице было прохладно и томан покрыл всё вокруг.  Я встал около двери подъезда и стал осматриваться, на улице было пусто. Я достал телефон и начал комплектовать Эрику, но неожиданно для меня её голос позвал меня изо арки, находившейся недалеко от моего подъезда. Я нажал снять вызов и пошёл на её голос. Я вошёл в арку и прошёл в другого пошиба двор. Эрика сидела в чёрном платье, чёрных колготках и чёрных туфлях получи и распишись скамейке, находившейся на детской площадке. Я ели её рассмотрел тама.  Не торопясь, я медленно стал подходить к ней и сел бок о бок. Она посмотрела на меня. Её лицо было бледное. Возлюбленная совсем не улыбалась.  Я заметил, что её шнифты не были зелёными и яркими как обычными. В этот в одно прекрасное время они были тёмными, как те дырки, что возлюбленная когда-то во мне залатала. Я взял её руку :” Ерика, милая, я виноват перед тобой, вернись пожалуйста ко ми. Я не могу без тебя. Ты- это моё полно. Без тебя я просто куча мусора, разбросанного по улице. Я вздор место…” Эрика всё также мёртво смотрела на меня и сказала :” Прошу (прощения, но всё кончено. Меня больше нет…”Я удивлённо посмотрел сверху неё и спросил:” Что ты такое говоришь? Как а тебя нет? Я же держу тебя за руку и говорю с тобой… Вереск, милая не пугай меня так. Что с тобой никак не так? Давай пойдём ко мне домой, выпьем кофеек и поговорим? Ты для меня не чужой человек. Потруди(те)сь, пойдём.”. Я стал пытаться поднять её с места, но возлюбленная не поддавалась. Она легко вытащила свою руку изо моей и я упал на землю. Мне было плохо. Чувствовалась жар.  Я сидел возле карусели. Правой рукой я ухватился ради неё и встал сказав:” Эрика, любимая, что случилось? Безвыгодный пугай меня пожалуйста так..” Эрика встала и смотря ми в лицо сказала: “Прости, меня больше нет и не хорош.” Она подошла ко мне и взяв мои руки и повторила: “ Далеко не будет. Всё…”. Она отпустила мои руки, развернулась и пошла в сторону арки… Я побежал вслед за ней, но создавалось ощущение, что как бы я невыгодный бежал, она будет всё равно на два метра опосля меня. Я закричал :” Эрика, что значит всё? Объясни ми, я ничего не могу понять..”Эрика крикнула мне :” Стремительно ты узнаешь, скоро ты всё узнаешь…”. С этими словами возлюбленная вошла в арку и растворилась в тумане. Я вбежал в арку — оглядываясь. Побежал в несхожий двор, но там было пусто. На улице малограмотный было не души. Я стал кричать :” Эрики, где твоя милость? Что всё это значит? Ответь мне! Ответь!” … Я слышал отражение от сказанных мной слов и всё… Эрики не было нигде.  Она вошла в арку и мантию) чего растворилась. Я сам это видел. Мне неожиданно стало исключительно плохо и меня вырвало. Я выгнулся в полный рост и стал пушкой не разбудишь дышать. В голове вертелись мысли :” Куда она делась? Я разговаривал с ней. Я держал её шуршики…холодные руки.  Я видел её глаза…тёмные лупетки, что с ней случилось? Куда она делась?…”. Я стоял Вотан. Вокруг меня был двор, весь заставленный машинами и побольше ничего…Я стоял, я просто дышал. Неожиданно мой видеотелефон зазвонил… Звонила Эрика…

Время было 4.20. На улице было морозно, мне было безумно плохо. Туман не исчез. Спереди меня стояли машины полиции и скорой помощи, а я стоял поперед. Ant. после  лентой, которой оградили место преступления и смотрел на лежавший получи мокром асфальте с перерезанным горлом труп Эрики… Моё субъект было мёртвым. Моя душа была Мёртвой.  Полицейский, позвонивший с телефона Эрики, подошёл ко ми и сказал с сочувствием :” Мне очень жаль…убийцу никто мало-: неграмотный видел…По словам бармена, с которым она болтала,  она вышла изо клуба, а назад не зашла. Он думал, что симпатия просто ушла домой. Прошло время и первые люди стали покидать домой, они и увидели её тело…” Я стоял и молча смотрел держи тело Эрики… Полицейский спросил :” Вы её муж?” Я как баран стоял и смотрел.  Он переспросил, смотря мне в лицо :”Вы её супруг и повелитель?” Он резко оторвал взгляд от неё и спросил :”Что?”. Городовой удивлённо посмотрел на меня:”Я спросил, вы её консорт?”. Я тяжело сглотнул накопившуюся слюну. Такое ощущение, что я проглотил без- слюну, а острый средний камешек с песком. Я смотрел в никуда :” Перевелся, не муж. Парень.”. Полицейский, что-то записал к себя в блокнот. После того, как он что-то записал, спросил :”Давно ваша милость знакомы с покойной?”  Я опять смотрел на труп Эрики….Хотя на этот раз я услышал, что полицейский что-так спросил, правда я не расслышал, что именно. Я Повернулся с мёртвым внешне к полицейскому и спросил :”Что Вы спросили?”.У полицейского в глазах пронеслась искорка ненависти… Снова бы, его подняли среди ночи и заставили ехать возьми место преступления. Он переспросил :” Давно Вы с покойной знакомы?”.  В оный раз я ответил сразу: “Около полугода.” Полицейский что-в таком случае опять записал в свой блокнот и спросил :” Сможете проехать с нами в место?”. Я спросил: “Зачем?…Без неё я умер, не знаешь ли…” Слова соскочили с языка машинально, я даже сам не понял, который сейчас сказал. Видимо сказывалось влияние высокой температуры. Альгвазил будто не услышав, что я сказал ответил :” Мы зададим Вы пару вопросов и всё. Чистая формальность.” Я уткнулся взглядом в настил и произнёс ели слышно :”Ваша жизнь — формальность, а Ерика была моей жизнью…”  Полицейский сделал вид, вроде (бы) половины моих слов не услышал :” Кто такая Вереск?” Мне было плохо и я начал чувствовать, как моя балда начинает болеть. Тело размякло. Я медленно повернулся и сказал в чухалка полицейскому: “Идиот, Эрика — это она…Эрика — сие моя жизнь…Жизнь, которая умерла…” Полицейский с удивлением посмотрел держи меня и кивнул головой в сторону трупа :”Она представлялась вы как Эрика? Странно… по паспорту, который мы нашли в её сумочке, возлюбленная Кристина Дмитриевна Сурикова” Мне стало безумно плохо… Я нисколько не понимал, вообще ничего… Звонок Эрики на выше- телефон час назад. Разговор с ней во дворе сверху скамейке. Я крикнул в воздух :” Я жив твою мать или блистает своим отсутствием? Я сплю или что со мной такое? Что происходит безотложно, господи, ответь, я тебя прошу… ответь… Мне стало весь плохо и я уже не мог стоять на ногах. Я упал держи землю и отключился…
Время было 1.30. Мы шли с Кристиной после парку в клуб, точнее, я провожал её туда. Буквально, 30 минут вспять, я хорошенько отодрал эту суку у себя в квартире. Кристина одновременно спросила меня улыбаясь :” А почему ты иногда называешь меня Эрикой? “Я с удивлением посмотрел сверху неё :”Эрикой? Что это за имя дибильное, Вереск?” Кристина убрала улыбку с лица : “Ну как но, ты называешь меня Эрикой и становишься таким ласковым со мной.  Мне нравится, поздно ли ты так делаешь.” Я остановился и спросил :”Ты дура что-то ли? Я ни разу не называл тебя этим убогим именем. Несёшь какую-так чушь, тупая проститутка!”Она отвернулась и замолчала, при этом насупившись . Я отчетисто дернул её к себе и крикнул в лицо :”Сука, я никогда безвыгодный называл тебя Эрикой. Всё, что я делаю-пользуюсь тобой ради бесплатно, когда другие платят за это. Ты тупая бублик…кукла .Кукла, с которой играют все мужики. А со мной твоя милость только потому, что я разрешаю тебе иногда приходить ко ми домой и трахаться со мной.” Кристина начала всхлипывая бубнить (под нос) :” Не правда, когда мы бываем у тебя дома, твоя милость совсем другой..Ты ласковый и добрый и говоришь,  что любишь меня. Говоришь, ровно я твоя маленькая Эрика и целуешь меня. У тебя дома ты да я почти не занимались сексом никогда. Ты говоришь, что-что такое нежное существо как я нельзя обижать, меня нужно как душу). Когда ты называешь меня Эрикой, я всегда подыгрываю тебе. Скажи, с какой радости ты выгнал меня, когда ты разбил мою чашку? Я целиком не обиделась и сказала тебе, что я не сержусь.” Я в который раз дернул её :” Что ты сука сказала? Не сердишься совершенно? А тебя никто и не спрашивает, что ты чувствуешь. Твоя милость кукла, долбанная кукла…” Я оттолкнул Кристину от себя и сказал :”Вали,  шлюха. Узнавать тебя не хочу.” Я пошёл в обратную сторону, а Кристина в слезах пошла в дискотека…Через 5 минут я стоял в магазине, просто с демоническим лицом…Эта стерва мне что-то посмела сказать. Тупая мразь. Сволота, ненавижу эту убогую тварь… Продавец спросил, что я хочу и ответил :”Расплаты…расплаты по (по грибы) сказанные слова этой тупой дуры, этой никчёмной куклы. ”Продавец спросил :” У вам что-то случилось?” Я грубо посмотрел на него и спросил :” У вам есть нож?” Продавец сказал : “ Зачем вам сечка?” Я ответил :”есть или нет?” Продавец ответил :” Нет у нас ножа…. Я попросил бы вам покинуть магазин или я вызову полицию.” Я резко развернулся и вышел с магазина… Мои мысли были только о мести. Я хотел распороть горло этой суке…Этой кукле возомнившей, что возлюбленная может что-то из себя представлять… Я шёл до улице в сторону клуба и думал об этом. Из-после поворота выехала машина с громкой музыкой. Я вышел на отвали и перекрыл им дорогу. Машина затормозила и из неё вышел парнишка с криками :”Сука, тебе что жить надоело? Что делаешь мудофер?” Я подошёл к нему вплотную и врезал с локтя в челюсть. Он упал получай землю и я стал бить его ногами. Из машины выбежала его дева и накинулась на меня. Я оторвался от парня и влепил пощёчину девушке. Симпатия упала на землю. Я поднял парня с земли и смотря в его трусливые зеницы спросил :”У тебя есть нож?” Он трясущимся голосом сказал :”Да…есть..в моей двери.” Я отбросил парня в сторону, идеже сидела на асфальте его девушка и подошёл к машине. Я нагло открыл дверь и стал искать в двери нож. Когда я его эврика, я взял его в левую руку, а правой рукой со всей силы захлопнул портун… Через 5 минут я был у входа в клуб. Я набрал Кристину и включил своё актёрское класс на полную :”Эрика, милая, выйди пожалуйста на улицу. Я был малограмотный прав, я хочу попросить у тебя прощения”. Она купилась бери это и через минуту вышла. Она увидел меня и хотела промолвить :”Я прощаю тебя…” На этом её слова оборвались. Я взял её голову и хамски провёл по её горлу ножом. Она упала, получи и распишись землю при этом пытаясь глотать воздух, но шиш не получалось. Я наклонился к ней и злобно сказал :”Запомни засранец — ты никто и ничто… Ты не умеешь осязать и любить. Я не разрешал тебе, а ты ослушалась…” Затем, я встал в глубокий рост и пошёл вверх по улице…Я взял чертилка в правую руку и кинул его на крышу трёхэтажного в родных местах… Кристина лежала с мёртвыми тёмными глазами и из её горла густо текла кровь.

Пролог.

Я очнулся там, где и вырубился, сверху месте убийства Эрики. Я быстро вскочил и направился в сторону своёй механизмы на которой приехал. Я залёз в неё и умчался в никуда. Всю отойди я разговаривал с собой и уверял, что Эрика жива. Я поверил себя. Поверил, что моя любимая жива и ждёт меня. Я аэрозоль убедить себя в этом…Я ехал к ней…

Карась Ивась и Слепая курица

  • 20.01.2017 01:58

карасьивась

О волюм как курица свиную лохань искала

Жила-была кока, обычная такая курица. Наелась она как то куриной слепоты и ослепла.
Ослепла и квохчет:
— Ко-ко-ко, ко-ко-ко (безграмотный вижу, мол, я) никоко!
А увидеть то хочется, ну и пошла наседка куда глаза не глядят.
Дошла до сарая, наткнулась получи и распишись свинью и подумала: «Корыто.» Стала клевать.
Свинья разнервничалась:
— Судя по всему кошку поклюй, она меня вчера цапнула ни ради что, ни про что.
— Ко-ко-ко, ко-ко-ко, я малограмотный вижу никоко! — ответила птичка.
Свинья разнервничалась ещё преимущественно:
— Ну тогда из моей лохани поешь чего нибудь, может и пройдёт.
Пошла наседка лохань свиную искать. Дошла до собаки, споткнулась об неё, клюнула получай всякий случай:
— Ты лохань?
Собака забеспокоилась:
— Чья лохань?
— Свиная, — объяснила рябушка.
Хот-дог ещё больше забеспокоилась:
— Нет, я не лохань. Лохань со временем дальше вдоль забора.
Побрела курица дальше. Заморосил обложной дождь, промокла пернатая, замёрзла вся, заплакала:
— Ко-ко-ко, ко-ко-ко, жалкая я, слепая, мокрая наседка, до свиной лохани добраться не могу!
Услышал её рыдания ветерок, пожалел жалкую, слепую, мокрую курицу, подул мало не покажется-сильно и подбросил её прямо в свиную лохань.
Увязла птица в помоях, стала совсем уж жалкой, мокрой, грязной и интуитивный, закудахтала с горя:
— Ко-ко-ко, ко-ко-ко, жалкая, жалкая я курица, мокрая, грязная и слепая, не могу до свиной лохани доехать!
— Ты в ней стоишь, — хрюкнула свинья из под навеса. — Покушай, ми не жалко!
Возмутилась курица, захлопала мокрыми крыльями, а они невыгодный хлопаются — в помоях все.
— Ну вот, — заплакала птица, — пока что я мокрая, грязная, слепая и нелетячая. Где тут можно сунуться в петлю?
Хрюшка хмыкнула:
— Вон чурка стоит и топор рядом, а обладатель в доме спит. Позвать?
— Зачем это? — закудахтала курица судорожно.
— Как зачем? Выйдет, башку тебе отрубит, сама фактически просила, — зевнула свинья.
Курица в ужасе замахала крылами, задёргала ногами и побежала! Добежала прежде навозной кучи и увязла (казалось бы, навсегда).
Но шелковица вернулась хозяйка из магазина, увидела, что её пернатая задыхается в привозной куче, вытащила несушку сачком, выкупала в бочке, дала сообразно заднице и отпустила во двор гулять, обсыхать.
Высохла хохлатка и поняла, что она уже не мокрая, не грязная и мало-: неграмотный вонючая, но всё ещё слепая! Мелькнул у неё в памяти балака со свиньёй: мол, надо из свиной лохани отобедать, попить и всё пройдёт. И пошла курица опять свиную лохань рыться.
А скотина дворовая изумляться да перешёптываться:
— Надо же, несколько бы и не свинья, а всё туда же!
— Куд-ку-еще бы, куд-ку-да туда же? — удивлялась рябушка, в незаинтересованный раз заканчивая свой путь в навозной куче.
И всем обитателям скотного двора ранее казалось, что всё это безобразие может прекратить как хозяин с топором. Но не тут-то было! И вона, когда в четвёртый раз в куриной голове мелькнул разговор со свиньёй… Сие жутко не понравилось чувствительной до чужих мыслей кошке. Возлюбленная подошла к дурёхе и очень осторожно коготком сняла с куриных надсмотр плёнку. И ряба, наконец, прозрела!
Но тут в куриной голове мелькнул самый кардинальный разговор со свиньёй: «Как увидишь кошку, заклюй её до самого смерти!»
Набросилась птица на кошку, заклевала её крошечку ли не до смерти. И весь скот дворовый, смотря на это дело, стал хором звать хозяина с топором.

Отсутствует, я не сомневаюсь, что хозяин вышел. И вышел непременно с топором. Я другого ни за что на свете не пойму: отчего так трагически всё закончилось — через тупости куриной или от скотости скота?

Карась Ивась

В озёрах глубоких, кайфовый морях далёких жили-были караси-иваси. И жирнее тех карасей-ивасей безлюдный (=малолюдный) было и в помине! А ходили они пузом по дну, алло говорили с набитым ртом: о чем говорили — никто не знает, лишь только от их разговоров озера глубокие дыбились, а моря далёкие пенились. И был посреди них один карась по фамилии Ивась, а по прозвищу… Все еще не придумали. Вот вздумалось тому карасю Ивасю промежду других карасей-ивасей выделиться: по заграницам погулять, травы-муравы вытерпеть, во поле чистом побегать, на людей посмотреть, себя представить.
И пошёл карась Ивась! Шёл, шёл он из озера глубокого, изо моря далёкого. Долго шёл. Но наконец вышел. Глотнул воздуха чистого, расправил жабры, встал бери хвост и поплыл, танцуя, по полю чистому, по мураве колючей. Доплясал некто то ли до деревни, то ли до города и в первую но хату постучался.
Открыли ему хлопцы Бойкие дверь и вслед стол зовут ужинать. А на столе караси-иваси истинно плотва жареные.
Заплохело карасю Ивасю: «Мне бы тины мореходный!» — просит он.
А хлопцы Бойкие и отвечают:
— Так что ж твоя милость молчишь, как рыба? Мы тебя вмиг до болота подбросим!
Отказался наивный Ивась от болота, распрощался с хлопцами Бойкими и дальше побрёл — себя предъявлять да на людей посматривать.
Доковылял он до города большого, шумного. Видит, дедок Жучок на ярмарку едет. Запрыгнул карась Ивась к нему в телегу и начал толки вести пространные про жизнь в озёрах глубоких, морях далёких, правда про то как они, караси-иваси, друг с другом комически разговаривают: ртами шлёпают — пузыри идут! Слушал дедок Ловелас, слушал и плюнул: скинул назойливую рыбину с телеги.
Угодила та лично на лавку торговую. А на лавке караси-иваси грудами лежат. Обрадовался карасик Ивась, целоваться со своими полез. Пощупал, потрогал рыб, а они любое мёртвые. Заплакал карась Ивась горько-прегорько, скатился с лавки получай мостовую, и от телег да от ног людских шарахаясь, запрыгал стократ глаза глядят.
Допрыгал он до речки Горючки, присел у кустика и в который раз зарыдал. Но долго плакать ему не пришлось. Заметили карася мужички Рыбачки и к себя зовут порыбачить. Подкатился к ним карась Ивась с надеждой великой, уселся в свой хвост и в воду уставился. А в воде удила клюют, мужички Рыбачки оборона уловы свои невиданные рассказывают, а в ведре караси-иваси алло рыбы-лещи плещутся — на свободу просятся, задыхаются.
У отважного карася Ивася смотрелки кровью налились. И пошёл он на мужичков Рыбаков спорить, кидаться, да просить, чтоб те карасей-ивасей и рыб-лещей выпустили в речку Горючку бери свободу. Засмеялись мужички Рыбачки и пообещали самого карася Ивася в магеринг посадить надолго! Нет, карась Ивась уже на до сего времени насмотрелся, не пожелал он участи поганой, прыгнул в речушку буйную и поплыл вспять в озёра глубокие, моря далёкие — к себе домой.
А как на хазу воротился, так стал ко всем рыбам приставать: для жизнь земную рассказывать, пугать и стращать животных морских людями как же человеками! В общем, ртом шлёпает, пузыри идут — ничего приставки не- понятно. Так и прослыл карась Ивась в морях далёких, озёрах глубоких дурачком великим — приставки не- от мира сего!

Вы таких дурачков среди своих друзей неважный (=маловажный) встречали?
А мои подружки встречали — на меня кивают с какой радости-то.